Чтение онлайн

Старый медведь посмотрел на нее таким взглядом, как будто полностью разделял ее мысли.

Они собрались во Дворце Гармодия.

– Я скажу то, что должен сказать. Я не буду говорить, что враг нас не слышит, – но если слышит после всего, что я предпринял, у нас нет шанса, – объявил Гармодий.

Габриэль понял, что сидит в уютном кресле рядом со стариком. Он улыбнулся Гармодию, который в эфире все еще выглядел молодым собой, а не Аэскепилесом.

Остальные тоже расселись – Моган заняла трон из слоновой кости, который каким-то образом не затмевал стул Дезидераты, сделанный из позолоченного дерева.

Дезидерата тряхнула волосами:

– Раз уж мы встретились, давайте веселиться.

Тапио сидел, скрестив ноги, а белый страж, кажется, вовсе не умел сидеть.

Дезидерата повысила голос. Она пела старую праздничную песню:

– Для веселья нам даны молодые годы! Жизнь пройдет, иссякнут силы…

Все присоединились к ней – даже Моган, даже Экреч, и, хотя они пели на разных языках, песня неслась ввысь, в эфир. Золотисто-зеленое сияние наполнило Дворец Гармодия, и огромный щит встал на место.

– Мощное заклинание, – заметила Моган.

Гармодий улыбнулся:

– Лучше, чем я мог надеяться. Ваша милость, вы многого добились.

– Мне через многое пришлось пройти. – Дезидерата пожала плечами и улыбнулась уголком рта. Улыбка вышла озорная и напомнила о прежней королеве. – И все же. Даже здесь нас подгоняет время. Расскажи свою историю, старик.

Гармодий сел поудобнее.

– Хорошо. Что-то вы знаете все, что-то знают немногие, на что-то вы мельком посмотрели сквозь мутное стекло. Даже сейчас я не уверен, что некоторые мои слова не окажутся фальшивкой, или оправданием, или попыткой приукрасить правду. Все мы работаем с силой, и все мы знаем, что вера может стать бытием, что изменение рождается в силе. Вспоминать становится почти невозможно, история теряет смысл.

Габриэль понял, что кивает.

– Хорошо. Мы все живем в некой сфере, в огромном пузыре… – Гармодий рассмеялся. – Реальности, скажем так, существования… Некоторые мудрые говорят, что пузырь один, другие считают, что сфер семь, восемь или даже девять и одна вложена в другую.

– А снаружи находятся Господни небеса, – вставила Дезидерата.

– Нет, ваша милость. Простите меня, но снаружи царят хаос и пустота. Похожие на наш эфир. Но об этом в другой раз. Сейчас нам важно, что за этим хаосом лежат другие сферы, такие же, как наша.

Моган кивнула. Дезидерата прижала руку к шее. Габриэль потер бороду и задумался.

– Об этих сферах нам почти ничего не известно. Все наши сведения противоречивы, мучительны и неразумны, – Гармодий покачал головой, – но я отвлекся. Наша сфера отличается от других тем – я боюсь говорить об этом, – тем, что она представляет собой связующее звено между всеми прочими сферами или некоторыми из них. Возможно, многими. В этом наша суть и наша судьба. Мы – перекрестки.

Габриэль ощутил, что Гармодий смотрит на него.

– Ты не удивлен.

– Мы делили одну голову на двоих, когда ты проводил исследования в Ливиаполисе.

Моган заерзала.

– Для кветнетогов это не новость, – она покивала, и ее гребень, раздувшийся от напряжения, опал и стал походить на модный берет, – мы пришли сюда за другим знанием. А это известно каждому младенцу.

Гармодий продолжил:

– Моя история состоит из двух частей. Во-первых, мы все – перекрестки. Во-вторых, мы – пешки в шахматной игре, – он взмахнул рукой, – и эти два факта объясняют все, что происходит вокруг нас. Шесть десятков народов конкурируют за ресурсы. Мы знаем о людях, стертых с лица земли, мы видим руины их творений, а в Ливиаполисе сохранились даже их научные записи.

– Одайн, – сказала Моган.

Гармодий вздохнул:

– Одайн – только одни из них, сосчитать всех мне не дано. Но это самый очевидный случай. Позвольте, я подытожу. Могучие Силы стремятся захватить и удерживать наши перекрестки и для этого сводят народы в схватке. Удерживают позиции, как сказал бы Габриэль.

– Зачем? – спросил Габриэль. – За что они сражаются? За новых рабов?

– Да, – медленно произнесла Моган. Она не отвечала Габриэлю, а просто вставила реплику. – Да, это невероятно просто. Конечно.

– Один из членов моего ордена, великий ученый, далеко в Дар-ас-Саламе, читал древнейшие человеческие записи. Куда больше, чем я, – Гармодий огляделся, – и еще более старые записи, оставленные до людей. Это дело всей его жизни.

Гармодий создал в эфире обрывок пергамента.

– Пять имен. Пять из примерно семнадцати созданий, равных силой богам. Маленьким, жалким, ненужным богам. – Он протянул всем свой список.

Габриэль прочел его сразу весь, как всегда в эфире:

«Тара.

Эш.

Лот.

Оук.

Рот».

– Это не настоящие имена, – сказала Дезидерата. Список ее потряс – это было ясно написано на ее лице.

Гармодий покачал головой:

– Думаю, мы всех их знаем.

Габриэль вздохнул.

– Они делятся на добрых и злых? – ехидно спросил он.