Чтение онлайн

– В моей тоже. Кажется, мне нужно кое о чем вам напомнить.

– Говори, человек, – велел Сказочный Рыцарь.

Габриэль обвел зал взглядом.

– Я рыцарь, и моя первейшая обязанность – защищать слабых. Ты можешь быть прав, старик, но прошу тебя не забывать об этом. Мой долг – защищать крестьян, торговцев, женщин, которые носят детей. Я согласен, что игру богов пора остановить. Она мне не нравится. Но в нее играют люди, Стражи, драконы, виверны и медведи. Это ничуть не проще, чем убить бога. Поэтому, ваша милость, миледи, господа, – давайте сосредоточимся на том, что нам нужно победить Шипа.

– Возможно, мы не на той стороне, – сказал Сказочный Рыцарь. – Может быть, мы слишком малы, чтобы хотя бы разглядеть стороны.

Габриэль возразил:

– Я способен определить хорошее войско, единожды проехав по его лагерю. Увидев одну шлюху и одного слугу, я буду знать все об их капитане. Я не стану вести теологических дебатов, милорды. Но я знаю Эша по его делам. Я знаю двоих из этих созданий. Что бы они ни задумали… – Он пожал плечами.

– У них лучшие войска? – предположил Сказочный Рыцарь.

– Вроде того, – согласился Красный Рыцарь и коротко улыбнулся. – Вот я о чем, Гармодий. Ты хочешь уничтожить расу богов и освободить нас. Как по мне – да и хрен бы с ними. Я служу королеве и императору, а еще своим собственным интересам. Каждый человек кому-то служит. Пусть наши владыки будут справедливыми и щедрыми, и мы все будем процветать.

– Это слова аристократа, никогда не пробовавшего плети! – возмутился Гармодий.

– Ты лжешь, – выплюнул Габриэль.

– Ты – ты хочешь сказать, что готов отказаться от свободы? По-моему, лжешь ты.

– Я хочу сказать, что нужно выигрывать битвы по очереди и не отказываться ни от какой помощи. – Габриэль прижал руку ко лбу. Вернулась знакомая головная боль.

– А я говорю, что те, кто предлагает эту помощь, хотят поработить нас навеки и победа в этой битве – твой вклад в будущее. – Гармодий был непреклонен. – Они все враги нам в равной степени.

Дезидерата погрузилась в размышления. Габриэль догадывался, что ее задело. Остальные тоже о чем-то думали, каждый о своем.

Габриэль вдохнул эфира. Бессмысленная имитация дыхания. Привычка при разговоре.

– Должны быть и другие силы, – сказал он.

– Некромант, например, – предложил Гармодий. – Создание, которое Рашиди называет Ротом. Я подозреваю, что он привел армию в Галле. Или стоит за ней.

– Драконы? – спросил Кревак.

– Не все силы – драконы, – возразил Экреч.

– Шип хочет войти в их число. – Габриэль приподнял бровь.

– И сестра Амиция стоит на этой грани, – отозвался Гармодий.

– Она станет драконом? – удивился Габриэль.

– Не знаю, – признался Гармодий. – Аль-Рашиди это тоже неведомо. Дезидерата подняла голову.

– Для меня это все слишком туманно, – сказала она и посмотрела на епископа Альбинкирка.

Тот улыбнулся и заговорил:

– Меня не удивляет, что Господня воля и Господня любовь существуют во всех уголках космоса. Но кроме этого мне сказать нечего. Разве что… лишить жизни существо, сколь угодно могущественное, но не причинившее вам вреда, – это все равно убийство, хотя вы можете видеть в том выгоду для будущих поколений. Но я священник, и я боюсь, что насилие даже с целью защиты слабых – все равно грех. Убийство.

Сказочный Рыцарь удивленно посмотрел на него:

– А среди детей рода человеческого есть другие, которые думали бы как ты?

– Нас немного. Мы зовемся христианами.

Сказочный Рыцарь расхохотался. Габриэль тоже.

Гармодий дернул головой, как будто проснулся.

– Ваша милость, я понимаю, что это будет болезненно. Но судя по тому, что я слышал, и по вашему облику здесь… я полагаю, что вы уже сталкивались с нашим врагом напрямую. В эфире.

Дезидерата выглядела так же, как всегда в эфире, – красивая молодая женщина в золотом платье, босая, с венком из маргариток в волосах и такой же гирляндой на талии. В эфире она казалась одновременно чувственной и по- матерински степенной. Воплощение женской силы.

Но теперь Габриэль, который лечил ее и знал ее и в эфире, и в реальности, посмотрел и увидел, как повлияли на нее харндонские испытания. В эфире ее тело оставалось таким, каким было год назад в реальности, но после родов и пыток в уголках глаз появились морщинки, цвет лица изменился. Она стала серьезнее и основательнее, чем год назад. Но он бы не заметил разницы, если бы не увидел золотую деву в эфире.

Она не улыбнулась. Но и не дрогнула и не замялась.

– Я встречалась с Эшем, – тихо сказала она.

Эфир замер.

– Это не было обычным состязанием в силе, его я бы проиграла немедленно. Мне кажется… если я могу упредить магистра Гармодия… что он живет в эфире и наша реальность тяжела для него. Ради битвы воли… воли, использующей силу как оружие, если говорить в ваших терминах… я создала это.

Вспоминать что-либо в эфире непросто. Дворец воспоминаний живет только в разуме своего хозяина, и слабость, свойственная памяти, может привести к любым изменениям. Живые воспоминания – воспоминания о событиях – бесконечно искажаются и истлевают, как известно каждому герметисту. Победы и поражения лгут, воля отказывает, изображения тускнеют.

Но для большинства заклинателей воспоминания о манипуляциях герметической силой предстают зримыми и прочными. И память королевы о нападении Эша была живой, сложной и настолько напоенной эмоциями, что Моган заревела, а Габриэль вдруг заплакал.