Чтение онлайн

– У вас появилась новая причина их прогнать? – спросила я. – Скажите мне, мистер Хитклиф, почему вы ведете себя так странно? Где вы были прошлой ночью? Я спрашиваю не из праздного любопытства, а потому что…

– Ты спрашиваешь именно из праздного любопытства, – прервал он меня со смехом. – И все же я отвечу. Вчера ночью я был на пороге ада. Сегодня я вижу свой рай. Вот он, перед глазами – меж нами не больше трех футов. А теперь тебе лучше уйти. Ничего страшного ты больше не увидишь и не услышишь, если не станешь за мной подглядывать.

Я подмела около очага, вытерла стол и вышла из комнаты еще более озадаченная.

В тот день он не выходил из дому, и никто не нарушал его одиночества. Лишь в восемь часов, хоть меня и не звали, я решила принести ему свечку и ужин.

Хитклиф стоял, прислонясь к открытому окну, но наружу не смотрел. Его лицо было обращено в сумрак гостиной. Угольки в камине превратились в пепел, комнату наполнил сырой и мягкий воздух облачного вечера, такого тихого, что в доносившемся журчании ручья по дороге на Гиммертон можно было разобрать плеск и бурление там, где вода бежит по гальке или огибает большие камни, выше которых ей не подняться. У меня вырвался недовольный возглас, когда я заметила погасший камин, и я начала по очереди закрывать все рамы, пока не дошла до его окна.

– Закрыть? – спросила я, надеясь вернуть хозяина к действительности, ибо он стоял, не шевелясь.

При этих словах его черты озарила вспышка света в камине. О, мистер Локвуд, не могу выразить, в какой ужас пришла я в то мгновение! Эти бездонные черные глаза, улыбка и мертвенная бледность! Мне почудилось, что предо мною не мистер Хитклиф, а привидение, и от страха я чуть не выпустила свечку из рук, и ее фитиль потух.

– Да, закрой, – ответил знакомый голос. – Какая же ты неловкая! Зачем было держать свечу горизонтально? Пойди и скорее принеси другую.

Я поспешила вон из комнаты в глупейшем страхе.

– Хозяин хочет, чтобы ты принес ему свечку и развел огонь в камине, – сказала я Джозефу.

Сама я никак не решалась снова туда войти.

Джозеф набрал в совок несколько горящих углей и пошел, но сразу с ними же и вернулся, неся в другой руке еще и поднос с едой, объяснив, что мистер Хитклиф ложится спать и сегодня ужинать не желает. В ту же минуту мы услышали, как он поднялся наверх, но в свою комнату не пошел, а повернул в ту, где стоит кровать с раздвижными панелями. Там окно, как я уже вам говорила, достаточно широкое, в него кто угодно пролезет, и я предположила, что он собирается на очередную ночную прогулку, но не хочет, чтобы мы о ней заподозрили.

«Неужто он оборотень или вампир?» – подумала я. Мне доводилось читать об этих исчадиях ада, принявших человеческое обличье. Но потом я вспомнила, как нянчилась с Хитклифом в детстве, как на моих глазах он стал юношей, как я наблюдала за ним на протяжении почти всей его жизни. И что за нелепость – поддаться этому глупому страху! «Но откуда он взялся, этот смуглый мальчик, которого на свою беду приютил добрый человек?» – нашептывало мне суеверие, когда я потихоньку проваливалась в сон. И в полусне я мучила себя, придумывая для Хитклифа подходящую родословную, снова перебирала свои мысли и отслеживала его жизнь, воображая все новые мрачные подробности, и наконец представила себе его смерть и похороны, про которые я помню только, что страшно расстроилась, ибо мне нужно было продиктовать надпись на памятнике и дать указания могильщику. Но, поскольку у Хитклифа не было фамилии и мы не знали даты его рождения, пришлось начертать лишь одно слово: «Хитклиф». Так потом все и случилось. Если вы пойдете на кладбище, то на его могильном камне прочтете только его имя и дату смерти.

С рассветом я вновь обрела способность здраво рассуждать. Поднявшись, вышла в сад и, как только стало светлее, принялась искать следы под окном Хитклифа. Но их не было. «Значит, он остался дома, – подумала я, – и сегодня все опять вернется на круги своя».

По заведенному порядку я приготовила завтрак для всех домашних, но сказала Кэтрин и Гэртону съесть его пораньше, до того, как спустится хозяин, – а пока что он спит. Им захотелось выйти в сад и позавтракать под деревьями, так что для удобства я накрыла им столик там.

Вернувшись в дом, я нашла мистера Хитклифа уже внизу. Он беседовал с Джозефом по поводу каких-то дел на ферме. Хозяин давал четкие и подробные распоряжения относительно обсуждаемых предметов, но говорил торопливо, все время оборачивался и смотрел куда-то в сторону даже с более возбужденным видом, чем раньше. Когда Джозеф вышел, он сел на свое обычное место, а я поставила перед ним чашку кофе. Он придвинул ее к себе, положил руки на стол и стал смотреть на противоположную стену, как мне показалось, рассматривая какую-то ее часть – водил блестящими, беспокойными глазами вверх-вниз с таким жадным интересом, что с полминуты совсем не дышал.

– Послушайте! – воскликнула я, сунув ему под руку хлеб. – Ешьте и пейте, пока не остыло. Завтрак ждет вас почти час.

Он не обращал на меня внимания, но улыбался. Мне было бы приятнее видеть, как он скрежещет зубами, чем эту его улыбку.

– Мистер Хитклиф, хозяин! – закричала я во весь голос. – Ради бога, не смотрите так, словно увидели привидение!

– Ради бога, не кричи так громко, – отвечал он. – Обернись и скажи: мы здесь одни?

– Конечно, – сказала я, – конечно, одни!

И все же я невольно послушалась его, словно не была до конца уверена. Он провел рукой, отодвинув чашку и блюдце, чтобы ему лучше было видно, и наклонился вперед, куда-то вглядываясь.

Теперь я поняла: смотрел он вовсе не на стену. Ибо если я видела лишь его одного, то его глаза были устремлены на нечто, находившееся от него в двух ярдах. И что бы это ни было, оно, как видно, доставляло ему и наивысшую радость, и наивысшую боль – по крайней мере, об этом говорило выражение муки и восторга на его лице. Этот воображаемый предмет не стоял на месте: взгляд Хитклифа следовал за ним с неистощимым упорством и не отрывался от него, даже когда хозяин говорил со мною. Тщетно я напомнила ему, что он давно не ел. Если он все-таки протягивал руку, чтобы, вняв моим уговорам, взять кусок хлеба, его пальцы на полпути сжимались в кулак, и рука опускалась на стол, словно он забывал, за чем тянулся.

Я сидела, исполнившись терпения, и пыталась отвлечь его от воображаемого предмета, который он разглядывал все более пристально, пока он не встал в раздражении и не спросил, почему я мешаю ему посвящать еде столько времени, сколько он считает нужным. В следующий раз, сказал он, мне нет надобности сидеть с ним и ждать – достаточно просто накрыть на стол и уйти. Произнеся эти слова, он вышел из дому, медленно побрел по садовой дорожке и скрылся за воротами.

В тревоге провела я несколько томительных часов, и вот снова наступил вечер. Я не ложилась допоздна, а когда легла, не могла уснуть. Хитклиф вернулся после полуночи, но вместо того, чтобы подняться к себе и лечь в постель, заперся в нижней комнате. Я прислушивалась, ворочаясь с боку на бок, но в конце концов оделась и спустилась на кухню. Слишком тягостно было лежать, без толку изводя себя бесконечными недобрыми предчувствиями.

Я слышала, как мистер Хитклиф неспокойными шагами меряет комнату, как тишину часто нарушают его глубокие вздохи, похожие на стон. Он бормотал какие-то слова, но я распознала лишь имя «Кэтрин», произносимое с исступленным выражением нежности и страдания, причем говорил он, словно обращаясь к кому-то, кто был рядом, – тихо и искренне, из самой глубины души. Мне не хватило храбрости войти к нему, но хотелось, чтобы он опомнился от своего забытья, посему я подошла к очагу на кухне, поворошила угли и принялась выгребать золу. Это привлекло его внимание быстрее, чем я ожидала. Он сразу же открыл дверь.