Чтение онлайн

В книге, которую они читали, было много чудесных картинок, и это не давало им от нее оторваться, как, впрочем, и удовольствие сидеть рядом. Наконец вернулся Джозеф. Бедняга чуть с ума не сошел при виде Кэтрин, которая оказалась на одной скамье с Гэртоном Эрншо, да еще положила руку ему на плечо. Старика наповал сразило то, что его любимец не воспротивился этой близости. Столь глубоко был он потрясен, что в тот вечер даже не смог ничего высказать. Его чувства проявились лишь в долгих вздохах, с которыми он торжественно выложил на стол огромную Библию, а за ней грязные банкноты из кошелька – выручку от торговли на ярмарке. И наконец подозвал Гэртона.

– Отнеси их хозяину, мальчик, – сказал Джозеф. – У него и останься. Ну а я уж к себе пойду. Не подобно и не благопристойно пребывать нам в сем вертепе. Надобно утекать отсель и искать другой.

– Пойдемте, Кэтрин, – сказала я. – И нам с вами тоже пора «утекать». Я уже все перегладила. Вы готовы?

– Еще нет восьми, – ответила она, неохотно подымаясь. – Гэртон, я оставлю книгу на полке и завтра принесу еще.

– Токмо книжки ваши я снесу в «дом», – вмешался Джозеф, – и вам еще сильно повезет, коли вы их потом найдете. Оставляйте, сделайте милость!

Кэти пригрозила, что тогда Джозефу придется возместить утрату книгами из его собственной библиотеки, и, с улыбкой пройдя мимо Гэртона, поднялась, напевая, к себе. Осмелюсь предположить, что на сердце у нее было легко – впервые под этой крышей, если не считать, быть может, ее первых визитов к Линтону.

Близость между ней и Гэртоном, зародившаяся в тот день, становилась все прочнее, хотя и не без труда. Невозможно было привить Эрншо изящные манеры как по мановению волшебной палочки, да и моя юная леди не была ни философом, ни образцом терпения. Но поскольку мысли их были направлены к единой цели: одна любила и желала уважать любимого, а другой любил и желал, чтобы его уважали, в конце концов им удалось этого достичь.

Как видите, мистер Локвуд, не так уж трудно оказалось завоевать сердце миссис Хитклиф. Но сейчас я рада, что вы не стали пытаться. Союз этих двоих будет верхом моих желаний. И в день их свадьбы мне некому будет завидовать, потому что тогда я стану самой счастливой женщиной в Англии!

Глава 33

Следующим утром Эрншо все еще не мог приступить к своим обычным обязанностям и потому не отходил далеко от дома, а я быстро поняла, что мне ни за что не удержать мою подопечную рядом с собой, как это бывало прежде. Она спустилась вниз еще раньше меня и побежала в сад, где, как она заметила, ее кузен выполнял какую-то несложную работу. Когда же я вышла позвать их к завтраку, то выяснилось, что она попросила его очистить большой участок земли от кустов смородины и крыжовника, и они вдвоем обсуждают, какие растения пересадить сюда из «Дроздов».

Я пришла в ужас от разорения, произведенного ими всего за полчаса. Черная смородина была любимым детищем Джозефа, а Кэти надумала разбивать свои клумбы прямо среди кустов.

– Ну и ну! – воскликнула я. – Обо всем этом, как только обнаружится, будет немедля доложено хозяину! И как вы станете оправдываться, что взялись без разрешения творить подобное в хозяйском саду? Теперь бури не миновать – помяните мое слово! Мистер Гэртон, неужели вы не могли проявить благоразумие и не устраивать такой разгром, поддавшись на ее просьбы!

– Я и забыл, что кусты Джозефа, – ответил он, весьма озадаченный, – но скажу ему, что это я виноват.

Мы всегда ели вместе с мистером Хитклифом. Я выступала в роли хозяйки, когда приходило время разливать чай или нарезать кекс, поэтому за столом без меня было не обойтись. Кэтрин обыкновенно сидела рядом со мной, но в тот день пересела поближе к Гэртону, и вскоре я заметила, что она вовсе не собирается осторожничать в этой дружбе, как раньше не осторожничала во вражде.

– Смотрите, не болтайте с кузеном слишком часто и не уделяйте ему много внимания, – таковы были мои наставления, сказанные шепотом, когда мы шли к столу. – Это разозлит мистера Хитклифа, и он обрушится на вас обоих.

– Я и не собираюсь, – ответила она.

Через мгновение она придвинулась к Гэртону и начала втыкать цветочки примулы в его кашу.

Он не осмеливался ничего сказать – едва решался взглянуть на нее, и все же она продолжала свои поддразнивания, отчего он дважды чуть не прыснул со смеху. Я нахмурилась, и тогда Кэти взглянула в сторону хозяина, чьи мысли были заняты не сидевшими за столом, а совсем иными предметами – это ясно читалось по его лицу. На мгновение Кэтрин стала серьезнее и принялась внимательно его разглядывать. Потом, отвернувшись, продолжила свои шалости. В конце концов у Гэртона вырвался сдавленный смешок. Мистер Хитклиф вздрогнул и быстро пробежал глазами по нашим лицам. Кэтрин встретила его взгляд со своим обычным выражением беспокойства и вместе с тем вызова, которое он так ненавидел.

– Тебе повезло, что мне до тебя не достать! – вскричал он. – Какого дьявола ты уставилась на меня своими ведьминскими глазами? Опусти их и не напоминай мне больше о своем существовании. Я думал, что отучил тебя смеяться.

– Это я смеялся, – пробормотал Гэртон.

– Что ты сказал? – сурово спросил хозяин.

Гэртон опустил голову и не стал повторять своего признания. Мистер Хитклиф ненадолго задержался на нем взглядом, а потом продолжил завтракать, предаваясь прерванным размышлениям. Мы почти покончили с едой, причем молодые люди предусмотрительно отодвинулись подальше друг от друга, так что теперь я не ожидала никаких неприятностей, но тут в дверях появился Джозеф, чьи трясущиеся губы и пылавшие гневом глаза свидетельствовали, что бесчинство, совершенное с его драгоценными кустами, обнаружено. Должно быть, он еще раньше заметил Кэти и ее кузена на том участке сада, а уж потом пошел проверить, чем это они там занимались. Войдя, он заговорил, работая челюстями, словно корова, жующая жвачку, отчего его речь была не слишком разборчивой:

– Пора мне получить жалованье и уйти отсель. Собирался я помереть там, где прослужил шестьдесят лет верой и правдой. Думал, уберу книги и пожитки свои к себе на чердак, а им оставлю кухню, ради тишины и спокойствия. Тяжко мне было расставаться с родным очагом, но я решил, что так потребно. Но она забрала себе мой сад, и, положа руку на сердце, хозяин, того мне уж не снести. Вы можете согнуться под этим бременем, и согнетесь, только я к таким делам непривычен: старый человек не скоро привыкает к новому бремени. Лучше пойду дороги мостить – зарабатывать себе на хлеб насущный.

– Ну-ну, дурень, – прервал его Хитклиф, – говори короче! Чего ты надулся? Я не стану встревать в твои ссоры с Нелли. Пусть она хоть в угольный подвал тебя спихнет – меня это не касается.

– Это не Нелли, – ответил Джозеф. – Не стал бы я уходить из-за Нелли, хоть она и злая грешница… но, слава богу, ничью душу не украдет! И такой красивой никогда не была, чтобы глазеть на нее не отрываясь. Это ваша мерзкая, бесстыжая распутница, которая околдовала нашего мальчика своими наглыми глазами и развратным нравом, и он… Нет, сердце мое разрывается! Он все забыл, что я для него делал, как ради него старался! Пошел и вырвал целый ряд смородиновых кустов в саду!

С этими словами старик расплакался, лишившись твердости духа из-за своей горькой обиды, неблагодарности Эрншо и крайне опасного положения, в коем тот оказался.

– Болван пьян? – спросил мистер Хитклиф. – Гэртон, он обвиняет тебя?

– Я выкопал два-три куста, – ответил молодой человек, – но я их после пересажу.

– А зачем ты их выкопал? – спросил хозяин.

Тут Кэтрин решила прийти Гэртону на помощь.

– Мы хотели посадить там цветы, – во всеуслышание объявила она. – Это я виновата, потому что я его попросила.