Чтение онлайн

– Кэтрин, если не хочешь, чтобы чай остыл, иди к столу, – перебил Линтон, пытаясь сохранять свой обычный тон и надлежащую меру учтивости. – Мистеру Хитклифу предстоит долгая прогулка, где бы он ни остановился на ночь, да и я хочу пить.

Она заняла свое привычное место возле чайника, и на звонок мисс пришла Изабелла; подвинув господам стулья, я покинула гостиную. Чаепитие продолжалось не более десяти минут. Чашка Кэтрин осталась пуста: она не могла ни пить, ни есть. Эдгар расплескал напиток по блюдцу и едва пригубил. Тем вечером их гость пробыл не больше часа. Когда он уходил, я спросила, не в Гиммертон ли он собрался.

– Нет, на «Грозовой перевал», – ответил Хитклиф. – Мистер Эрншо пригласил, когда я нанес ему визит утром.

Мистер Эрншо его пригласил! И он нанес визит мистеру Эрншо! После ухода Хитклифа я мучительно размышляла над услышанным. Зачем он вернулся? Не притворяется ли другом, а сам замыслил недоброе? В глубине души ворочалось дурное предчувствие: лучше бы он держался от нас подальше!

Посреди ночи я проснулась оттого, что вошла миссис Линтон, уселась на постель и потянула меня за волосы, желая разбудить.

– Не могу уснуть, Эллен, – пожаловалась она, как бы извиняясь. – Хочу, чтобы хоть одна живая душа разделила со мной мое счастье! Эдгар надулся, потому что я радуюсь тому, что ему не интересно: кроме мелочных, глупых речей от него ничего не дождешься: он заявил, что с моей стороны жестоко и эгоистично заставлять его разговаривать, когда ему нездоровится и охота спать. Вечно ему нездоровится, когда он сердит! Я сказала пару одобрительных фраз в адрес Хитклифа, и он заплакал – то ли и правда голова болит, то ли из зависти – так я встала и вышла!

– К чему хвалить Хитклифа в его присутствии? – откликнулась я. – Мальчишками они испытывали друг к другу неприязнь, да и Хитклифу было бы не менее неприятно слышать похвалы Эдгару – такова человеческая натура. Оставьте мистера Линтона в покое, если не хотите, чтобы между ними вспыхнула ссора.

– Разве это не свидетельствует о чрезвычайной слабости духа? – продолжала она. – Я ничуть не завистлива: меня не ранит красота золотистых волос Изабеллы и белизна ее кожи, утонченная элегантность и привязанность, которую к ней проявляют все члены семьи. Даже ты, Нелли, если мы с тобой иногда спорим, становишься на сторону Изабеллы, и я уступаю как неразумная мать: называю ее душечкой и всячески угождаю, чтобы не сердилась. Ее брату приятно видеть, как мы любезничаем, что приятно в свою очередь мне. Они очень похожи: избалованные дети, считающие, что мир вертится вокруг них, и пускай я потакаю обоим, мне порой думается, что разумное наказание пошло бы им на пользу.

– Ошибаетесь, миссис Линтон, – возразила я. – Это они потакают вам: представляю, что было бы, если бы они поступали иначе. Вы вполне можете себе позволить потакать их мимолетным капризам, покуда они исполняют все ваши желания. Впрочем, в итоге вы поссоритесь из-за чего-нибудь одинаково принципиального для обеих сторон, и тогда те, кого вы считаете слабыми, могут оказаться столь же упертыми, как и вы.

– И мы сойдемся не на жизнь, а на смерть, Нелли? – рассмеялась она. – Нет! Говорю же тебе, я верю в любовь Линтона – он безропотно принял бы смерть из моих рук, даже не задумываясь об ответном ударе!

Я посоветовала ценить его еще больше за такую привязанность.

– Ценю, – ответила она, – но ему не следует ныть по пустякам. Какое ребячество! Вместо того чтобы ударяться в слезы, поскольку я сказала, что теперь Хитклиф достоин уважения и даже первый джентльмен в округе почтет за честь быть ему другом, Линтону следовало сказать это вместо меня и порадоваться! Он должен к нему привыкнуть, и ему понравиться: учитывая, что у Хитклифа есть причины его не любить, держался он превосходно!

– Как вы относитесь к тому, что он отправился на «Грозовой перевал»? – поинтересовалась я. – По-видимому, Хитклиф изменился во всех отношениях: заделался настоящим христианином и протягивает руку всем своим врагам!

– Он мне все объяснил, – ответила она. – Я удивилась не меньше тебя, Нелли. Он наведался туда, чтобы узнать обо мне у тебя, полагая, что ты все еще там живешь; Джозеф сообщил Хиндли, тот вышел и начал расспрашивать, чем он занимался, как жил, и наконец пригласил в дом. Там играли в карты, Хитклиф присоединился, брат проиграл ему немного денег и, обнаружив, что тот далеко не бедствует, попросил зайти вечером снова, и он согласился. Хиндли слишком беспечен в выборе знакомств: ему и в голову не приходит, что не следует доверять тем, кому ты когда-то испортил жизнь самым гнусным образом. Однако Хитклиф утверждает, что основная причина, по которой он сошелся с давним обидчиком, – желание поселиться поближе к усадьбе и привязанность к дому, где мы выросли; а также надежда, что у меня будет больше возможностей видеться с ним там, нежели если он остановится в Гиммертоне. Он собирается предложить достойную плату за проживание на перевале, и алчность моего брата наверняка заставит его согласиться: Хиндли всегда был жадным, хотя то, что загребает одной рукой, он пускает на ветер другой.

– Разве это подходящее место для молодого человека?! – не удержалась я. – Вы не страшитесь последствий, миссис Линтон?

– Только не для моего друга, – ответила она, – голова у него крепкая, так просто ее не вскружить; что же касается Хиндли, то ниже ему падать некуда, а от физической расправы я смогу его уберечь. События сегодняшнего вечера примирили меня и с Богом, и с людьми! В гневе я подняла мятеж против Провидения – ах, Нелли, я очень, очень страдала! Если бы Линтон знал, сколь горько мне жилось, то постыдился бы омрачать мое избавление от страданий своими пустыми капризами. Лишь доброта к нему заставляла меня нести горе в одиночку: если бы я не скрывала своих мук, он желал бы избавления от них не меньше меня. Теперь все позади, я не стану мстить за его глупость – я могу вынести все, что угодно! Пусть самое подлое существо на свете ударит меня по лицу, я не только подставлю другую щеку, я извинюсь за то, что вынудило меня ударить, и в доказательство немедленно помирюсь с Эдгаром! Спокойной ночи, Нелли! Я – просто ангел!

В такой самодовольной уверенности она удалилась и наутро успешно исполнила обещание, в результате чего мистер Линтон не только избавился от своей брюзгливости (хотя из-за чрезмерной оживленности Кэтрин настроение у него оставалось подавленным), но и не возражал против ответного визита на «Грозовой перевал» ее и Изабеллы; и она пролила на мужа столько нежности и ласки, что в последующие дни в доме царило поистине райское блаженство – и хозяин, и слуги благоденствовали.

Поначалу Хитклиф – точнее, отныне мистер Хитклиф – пользовался разрешением посещать «Долину дроздов» с осторожностью, словно оценивая, насколько владелец готов мириться с его вторжением. Кэтрин также сочла разумным умерить восторги от встреч, и постепенно мистер Хитклиф утвердил свое право на то, чтобы его ожидали. Присущая ему в отрочестве сдержанность никуда не делась, и это помогало подавлять неуместные проявления чувств. Тревога моего хозяина улеглась, а дальнейшие события ненадолго направили ее в другое русло.

Новым источником огорчения стал неожиданный удар со стороны Изабеллы Линтон, проявившей внезапное и непреодолимое влечение к гостю, которого едва терпели. В то время она была очаровательной юной леди восемнадцати лет, причем весьма наивной, пусть и отличалась живостью ума, пылкостью чувств и неуравновешенностью. Брата, нежно ее любившего, столь несусветное предпочтение повергло в ужас. Если оставить в стороне унизительный брак с человеком без имени и вероятность того, что в отсутствие наследников мужского пола его недвижимость достанется этому выскочке, мистеру Линтону хватило здравого смысла, чтобы понять: хотя внешне Хитклиф сильно изменился, нрав у него остался прежним. И этого нрава он страшился, испытывал к нему отвращение и содрогался при мысли о том, чтобы передать Изабеллу ему на попечение. Он ужаснулся бы еще больше, если бы узнал, что привязанность сестры возникла сама по себе и ответных чувств не вызвала, однако хозяин ни во что не стал вникать и поспешил возложить всю вину на Хитклифа, заподозрив того в злом умысле.

Через некоторое время после возвращения Хитклифа мы заметили, что мисс Линтон из-за чего-то переживает и томится. Она становилась все более раздражительной и несносной, огрызалась на Кэтрин и дразнила ее, неизбежно рискуя истощить и без того слабое терпение последней. До определенного предела мы ей прощали, списывая все на плохое самочувствие: бедняжка чахла буквально на глазах. Но однажды, когда она особенно разошлась – отказалась завтракать, заявила, что слуги не подчиняются ее приказам, хозяйка ни во что ее не ставит, Эдгар о ней не заботится; что она простудилась, когда мы оставили двери открытыми, да еще нарочно дали камину потухнуть – и добавила сотню-другую даже более безосновательных обвинений, миссис Линтон категорично потребовала, чтобы она отправлялась в постель и, как следует ее отругав, пригрозила послать за доктором. Услышав о докторе Кеннете, Изабелла вскричала, что здоровье у нее превосходное, а несчастна она лишь из-за сурового обращения Кэтрин.