Чтение онлайн

– Страшное кажется нам страшным, потому что мы стоим перед ним на коленях, – сказала она. – Поднимись, а потом стань еще выше.

Теперь эти слова вспоминались мне чаще. Ведь я собирался подняться в буквальном смысле.

Я нашел своих в кабаке «Гнилье и отребье» – самом популярном питейном заведении нижнего Маргута, которое находилось под покровительством Железного Барона, процветало и занимало едва ли не четверть второго яруса, включая в себя гостиницу, баню и тюрьму для недругов Подполья.

Свистуны заняли наше излюбленное место на верхнем балконе, напоминающим гриб. Таких грибов, наросших на стенах, уходящих в темную высь первого уровня, было множество. Они тяжело нависали над главной залой, где располагалась стойка Синего Джо – неизменного хозяина кабака, мутанта с двумя головами, в котором текла кровь настоящего мавари. Так утверждал сам Джо, хотя колдовских способностей у него не было. По крайней мере, никто их не видел. Если бы в Джо имелась хоть капля крови мавари, он не позволил бы отрубить себе ногу. Левой ступни Синий Джо лишился во время одной из драк, которые в «Гнилье и отребье» никогда не заканчивались без жертв.

На весь кабак гудели Жутосы – наши собственные доморощенные музыканты, мечтающие о славе во всем Маргуте. Они играли на барабанах и дудках, подпевая в четыре глотки. На мой взгляд, выходило немелодично, но другим людям нравилось. Внутри кабака всегда пахло жареной крысятиной, лишайниковой брагой, рвотой и лавандовой сиренью. Аромат последней контрастировал со зловонием, не в силах его перебить. Впрочем, хозяйка Синего Джо – почти каждый месяц новая – жгла благовонные смести в горшочках совсем не для того, чтобы заглушить вонь.

К зловонию все, кто проводил в Подполье больше недели, постепенно привыкали. Аромат лавандовой сирени хорошо отгонял клопов, которые отличались от своих сородичей из верхнего Маргута. Оказавшись под землей, клопы выросли в размерах и отрастили себе крылья. А так как искусственного света они не боялись, спасу от них не было нигде. Синий Джо считал, что этот вид клопов появился, когда на территории нижнего Маргута сожгли ведьму – настоящую мавари. Ее пепел превратился в клопов и ос. Первые остались у нас, ведь никто из подпольщиков за ведьму не заступился, а вторые полетели мстить обидчикам в верхний Маргут. Вероятно, хозяин кабака говорил о каких-то очень древних временах, потому что в настоящем Маргуте ведьм не водилось – одни маги, все сплошь высокородные дворяне, верные слуги императора.

Наверное, я предпочел бы комаров. Этих хотя бы можно было прихлопнуть, а вот клопов так просто раздавить не получалось. По слухам, оба вида кровососов – комаров и клопов, разводили вампиры, но все их кланы от подобных обвинений отфыркивались. Да и кто бы их стал всерьез обвинять. Железный Барон – единственная сила, которую боялся каждый в Подполье, включая вампиров, был железным, и на летающих кровопийц ему было плевать.

Я принялся проталкиваться сквозь завсегдатаев кабака. Новых лиц не наблюдалось, хотя у Синего Джо и собралось сегодня не меньше сотни человек. На первом ярусе у стойки толпились крепкие жители нижнего Маргута, не замеченные в особом криминале, но и никогда не возражающие против незаконной работенки. Двадцать-тридцать гольдов – обычная цена за участие в массовке. Такие собирали, если задумывали крупный рейд в верхний Маргут или для масштабных разборок между подпольными бандами.

За отдельными столиками по углам потягивали пиво профессиональные бандиты, обычно все – члены гильдий убийц и воров. Эти всегда скучали, нередко провоцируя драки, чтобы развлечься. В середине первого яруса, ближе к музыкантам, толпились проститутки, и мне совсем не нравилось, когда Клара ошивалась от них неподалеку. Будучи по своей фейлинской натуре слишком общительной, она завела подруг даже среди наемных убийц.

На балконах-грибах обычно располагались банды, вроде моей. Друг с другом банды враждовали, каждая группировка контролировала свою территорию, или «Яму», как называли такие владения в Подполье, но все мы негласно подчинялись Барону, который был некоронованным королем нижнего Маргута. Рядом с бандами крутились и обычные хулиганы – или хулиганки, – простые горожане, часто из Верхнего города, которые, как, например, Ада, спускались в Подполье ради развлечений.

Я подошел к нашему балкону – всегда третьему слева, и окинул взглядом знакомые лица. «Свистящие во тьме» праздновали. Повода была два: победа Ады на скачках и спасение Алистера. Последний сидел во главе стола в майке с надписью «Я люблю людей» и принимал поздравления с тем, что остался в живых. Пьяный Юрген сидел рядом с ним, делая вид, что план был пустяковым и, вообще, нашли из-за чего переживать, он, мол, и не такие дела проворачивал.

Над столом на целую голову выше других возвышался Гром. На прошлой неделе ему исполнилось двадцать три. Грома выперли из Цирка силачей, который располагался в левой части Маргута, как раз над Подпольем. Фабричный квартал, базары, бани со шлюхами, пара цирков и храм Гроху, богу смерти, – вот, что располагалось на земле левого побережья Мары. Большая часть жилых домов была давно перенесена в катакомбы. Несмотря на нижних, тут, в Подполье, оказалось безопаснее, да и жандармы сюда спускались редко. Гром еще наверху пристрастился к дури, за что ругал его и я, но авторитетов у этого силача среди Свистунов не было. А так как людей с боевыми навыками в нашей банде имелось немного, Грома терпели.

Рядом с ним сидел пьяный Демид, вытянувший в проход искусственные ноги, которые плохо сгибались. Дальше расположились Сидон, Эд, Ланго, Радиус, Натальян и братья Ыган в полном составе из шести человек. Со многими я вырос в Подполье, некоторые спустились под землю уже подростками, пустившись в бега сами или попав в немилость вместе с родителями. В Маргуте было не редкостью, когда в Подполье от опалы бежали целыми семьями.

Девчонок у нас было мало. Гая пошла по стопам брата, который был Свистуном еще при прежнем вирго, но погиб во время скачек на крысалах. Ясна попросила меня выкупить ее из Дома терпимости Белых хризантем, устроилась на работу к Айве и в прошлом году полностью оплатила свой долг.

Айва Две Иглы тоже пришла, прихватив пару своих мастериц. Официально ее в банду не принимали, но престарелая фейлина все равно считала себя одной из Свистунов, называя себя Свистуньей. Увидев меня, уже немолодая, но сохранившая красоту фейлина послала мне воздушный поцелуй и провела в воздухе указательным пальцем круг у своей левой груди. Я не удержался и покраснел от столь прямого намека, что меня хотят. У нас с ней случился то всего разок, еще в прошлом году на пьяную голову, но Айве одного раза было мало. Мой же энтузиазм кончился, когда я узнал о дневнике Айвы, в котором я оказался под номером шестьсот шестьдесят шесть – цифра Гроха, бога смерти. Суеверным я не был, в верности и любви мы с Айвой друг другу тоже не клялись, но быть частью ее гаремника мне не хотелось. Чего не скажешь о Юргене, который открыто завидовал и мечтал, чтобы Айва обратила на него внимание.

Я не любил, когда Клара приходила в «Гнилье и отребье», но, зная, что я устрою ей взбучку за случившееся на площади, моя вредная сестра заявилась в компании с Адой, и теперь эти обе занозы опасно сидели на перилах, потягивая пиво. Клара держала в руках красную кружку с надписью «молоко», но я точно знал, что за напиток она хлебала.

Вскоре меня заметила не только Айва, хотя я замер на пороге, не решаясь войти. Я точно знал, что мне нужно сказать, но правильные слова никак не находились. Сказать нужно было правду, а от правды меня тошнило.

Старики в Подполье говорят, что ночь – дура. Чего ни сделаешь, она не осудит. Внизу всегда было темно, но жили мы по городскому расписанию, и сейчас время близилось к полуночи.

Я выдохнул и решился.

– Пусть тьма не покорит ваши сердца, – выдавил я из себя традиционное приветствие. Прозвучало немного официально, зато сразу привлекло внимание. Прозорливая Ада первой поняла, что у меня на уме то, что всем не понравится. Спрыгнув с перил, она сдернула за руку и Клару, поставив ее рядом с собой.