Чтение онлайн

Способен ли этот человек сделать то, чем он удивил меня в ту злополучную ночь?

Способен ли он быть ангелом во плоти?

Способен ли он простить?

– Я... хочу извиниться!!
– резко всплескиваю руками, ставя в ступор всех до единого. Уинтер даже попятился.
– Кейн Уинтер, прости за то, что я сделала, - легкие с трудом начинают пропускать воздух, и я в сотый раз при нем чувствую одышку.

– А что ты сделала, ээ-э... не помню твоего имени. Но я клал огромную кучу на него.

– С..с-сдала тебя полиции.

– А еще?

– Р-рас-стоптала твою честь, - и вновь еле выковыриваю я.

– Уже лучше. Н-н-н-но все равно что-то не то. Попробуй еще.

– Ударила тебя учебником?

– Нет, чертова ты сука, - предельно четко пронзил дьявол. И никто не посмел проронить и писка.
– Ты родилась на этот свет!
– взрывается он, сильно сдавив мое горло.

Взвизгиваю, мертвой хваткой вцепившись в его ладони. Сконцентрировавшись, пытаюсь хоть как-то заставить разжать мужские пальцы. Ведь мне немыслимо больно...

– Пр-ро-ош...шу, - еле кряхчу я, продолжая несколькими пальцами "гладить" его руки.

Он то и дело оглядывается во все стороны, мол смотрите, что с вами произойдет, если сунетесь ко мне.

Я сунулась.

Да, я признаю это.

Я попробовала извиниться.

Попыталась понять, есть у него душа или нет.

Но он...

Бездушный.

И я прекращаю верить в то, что смогу вдохнуть.

Убей же меня!
– хочу сказать я, но легкие не могут совершить своего обыденного действия, в итоге дав мне произнести словечко.

И с каких пор я перестала любить жизнь? Да с самого детства...

– Директор!
– вскрикивают в толпе, и шуршание в миксе с колебанием заполняют злополучный коридор.

В считанные секунды меня отпускают и я получаю доступ к кислороду. И снова меня оставили в живых, черт подери...

Словно тараканы, которых намереваются размазать по грязной кухонной стенке, толпа разбегается кто куда. Основная масса рванула на улицу, ведь недавно завершился последний урок.

И я, как социофоб, человек, который не хочет лишнего внимания, нахожу силы в ногах и выбегаю из стен школы.

Кашель бил, а легкие разрывало на кусочки. Мерзкое чувство распирало изнутри. Мне казалось, что я грязное зловонное море, куда влез Кейн Уинтер, чтобы еще раз нагадить в него. Прикладываюсь спиной к прохладной кирпичной стене за углом школы, где не бывает народа, чувствуя слабый прилив сил, которому я была рада.

– Спасибо, - благодарю до сих пор неизвестного мне директора и удаляюсь в чертоги Далласа.

***

– И ты мне не скажешь, что за синяки у тебя на шее?
– Лиза скрестила руки на груди. Ее бледная нога, одетая в белый носок с зеленым рисунком марихуаны, нервно стучала по паркету палаты.

Я тоже была не в лучшем расположении духа. Хотела кричать. Хотела рвать и метать. Резать! Крошить! Все, что угодно, лишь бы забыться.

– Нет, - уверенно выдаю я, не намереваясь больше добавлять. Это известный психологический прием под названием "умей отказывать и говорить нет!". О нем я прочла совсем недавно и понадеялась, что он мне поможет. Суть именно в этом - говорить с высоким процентом уверенности и твердости "нет" и собеседника буквально оттолкнет от предыдущей темы.

– Считаешь, что сможешь меня заткнуть или перевести тему? Клала я хрен на твои нежелания. Быстро говори, в чем дело! Я должна знать!

– Не должна!

– Должна!

– Нет!

– Да!

– Нет!

– Нет!

– Да!
– путаюсь я.

– Ну и говори же, милочка, - с ухмылкой съязвила Лиза.

Испустив нервный выдох, объявляю:

– У меня проблемы в школе.

– Тебя бьют?
– девушка подбежала и села на собственную кровать, где я и распласталась.

– Забудь.

– Кто?! Я его размажу!

– Думаю, если ты будешь спать и видеть, как размажешь, он тебя в считанные секунды сотрет в порошок. Ты уже не воскреснешь.

– Мне все равно жить еще только два месяца. И теперь я знаю, что этот человек мужского пола!

– Я думаю, что у него какие-то проблемы. Может, было плохое воспитание или он связался с ужасной компанией, отчего теперь превратился в изверга?

– И как его зовут?

– Кейн. Уинтер, - с болью в груди объявляю я, моментально зажмурив глаза. Слишком больно.

– Кейн Уинтер, - медленно повторила девушка, обкатывая слова на языке.

– Может, его можно изменить?

– Не ищи оправданий херовому человеку. Нельзя засунуть цветы в жопу и назвать это вазой, Ада!

А я уже не слушала и не слышала, что происходило вокруг. Смотрела в бездонный белый потолок, который постепенно превратилось в черную дыру. Разминала пальцы, тяжело дыша, и мрак полностью одолевает моё сознание.

Осматриваюсь...

Темный величественный лес окружал, навевая дикий страх, губительный ужас и беспощадный холод внутри.

– Нет, - скулю я.
– Ты уснула, Ада, - заявляю себе я, полностью уверенная в своих словах. Осматриваюсь в ожидании того самого, кто портит мне и настоящую жизнь, и жизнь мечт и грез.

Злой скрипучий рык гулом раздается меж массивных черных деревьев, выдающих в черноте силуэты страшных чудовищ.

Я не дрожала. Я знала, что это сон. Я просто сплю. Здесь мне ничего не грозит.

Я выживу...

Выжидать хищника пришлось недолго - горячее дыхание с нотами свиста грели мою кожу, заставляя несколько локонов волос взмывать в воздух.

– Кто ты?
– уверенно, осторожно, спокойно и запредельно медленно оборачиваюсь. Желтые глаза были полны злости, отчаяния, сильной боли.
– Почему ты делаешь это?
– робко подношу руку к еле заметно дрожащему телу. Черная шерсть была мягкой и шелковистой, очень приятной.

Говорю спокойно, размеренно, добро. Хочу показать, что я не та, кто ему нужен.

– Почему ты охотишься за мной?
– задаю главный вопрос, и картинки в считанные секунды заплыли перед глазами.

Чувство усталости начало неосознанно угнетать, и я не понимала причины столь бурных сновидений. Страшно-быстрый поезд, двигающийся по знакомым моментам моей жизни остановился на станции "Детский дом номер пять", месте Ада, горя и боли.

Осматриваюсь. Передо мной оказалась родная гостиная, в которой мы с друзьями часто смотрели телевизор и играли в догонялки. Он был полон шума, гама и разъяренных детишек, но сейчас... он пустует.