Чтение онлайн

Я знаю, что офицеру с орлами на петлицах прерывать того, у кого там красуется четыре звезды, невежливо. Но сейчас наступил момент, когда это стало необходимым.

— Генерал, — обратился я к Крокеру. — Я не мог связаться с вами ни с борта «Принцессы Нантонга», ни со «Скорпиона». И уж, конечно, не собирался оставлять сообщение кому попало. Я понимаю, что переговоры с Гринковым необходимы. Но, я думаю, вам лучше взглянуть на то, что я привез с собой из-за океана, перед тем как вы надерете мне задницу.

Одна из черт характера, которая восхищает меня в Томасе Е. Крокере, — это то, что он не страдает от синдрома «дубленых затылков», поразившего сегодня столь многих представителей нашего высшего командования. Крокер готов вас выслушать. Он может выгнать вас на улицу, узнав вашу точку зрения, но сделает это только после того, как непредубежденно взвесит все за и против.

Председатель поднял руки вверх, как будто сдавался, и прорычал:

— О’кей, Дик, тебе слово. А потом я закончу. — Он поднялся с края стола, на котором сидел, и подошел ко мне.

Я расстегнул молнию вещмешка, достал из него пачку картонных папок, на которых аккуратно проставил номера, и разложил их на столе. Затем я расстегнул китель, вынул из внутреннего кармана два сложенных листа ксерокса, расправил их, разгладил и тоже положил на стол под пристальным взглядом председателя. Это были, конечно, копии обложек технических описаний «Большого Брата».

Глаза председателя округлились.

— Где ты, черт…

— В сейфе на борту «Принцессы Нантонга», — выпалил я, не дав ему договорить. — Поэтому, генерал, как насчет того, чтобы разрешить мне устроить небольшое шоу и рассказать о том, что не давало мне заснуть последние дни.

Глава VIII

После моего часового монолога, настала его очередь. Он больше не обвинял меня ни в чем. Я сидел и слушал генерала Крокера, подводившего итоги нашей беседы, пользуясь заметками, сделанными во время моего доклада. Он пришел к следующим выводам:

Первое. Генерал, так же как и я, считал — китайцы ведут наступательную политику в азиатско-тихоокеанском регионе и, что гораздо опаснее, в отношении Соединенных Штатов. Не нужно обладать допуском к совершенно секретной информации, а достаточно лишь читать газеты и смотреть телевизор, чтобы понять — Пекин делает все возможное для расширения и усиления своего политического и экономического влияния там.

Крокер подчеркнул, что в этом, в принципе, еще нет большой беды. Мы, американцы, делаем то же самое. По словам председателя, китайцы не просто пытались продавать нам свои игрушки, обувь, дизельные двигатели и трикотаж. Они приобретали влияние в Белом доме и на Капитолийском холме. У них появились агенты в нашем правительстве. Китайцы пытались проникнуть в секреты нашей военной промышленности и высокой технологии — совсем как Советский Союз в пятидесятые, шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые годы.

И молодой китайский дракон имел преимущества перед дряхлым советским медведем. Десятки тысяч китайских студентов учились в американских колледжах и университетах, получая дипломы в самых различных областях науки и техники — от ядерной технологии до теоретической физики. ФБР было полностью уверено в том, что не менее десяти процентов из них, с согласия или по принуждению, используются китайской разведкой в качестве своих агентов.

Китай стал крупнейшим торговым партнером США, что обеспечило ему авторитет и влияние в Белом доме. Администрация, казалось, закрыла глаза на то, что китайцы стремились к приобретению товаров и технологий, запрещенных к вывозу из страны. Только за последние полгода за продажу китайским агентам секретной информации было арестовано несколько работников предприятий электронной промышленности в Силиконовой долине. А также за истекшие два года была зафиксирована, по крайней мере, дюжина случаев проникновения агентов Пекина в военно-промышленные корпорации. Они стали объектом внимания из-за выпуска ими системы управления для ракет, которые не могла производить китайская промышленность.

Из агентурных источников Министерство обороны получило сведения и о поставках Пекином оружия прокитайским группировкам во всем азиатско-тихоокеанском регионе. Эта информация подтверждалась и тем, что мы обнаружили на борту «Принцессы Нантонга». Но она полностью противоречила оценкам ЦРУ, которые, как горько заметил председатель, держались от него в секрете.

В этом был определенный смысл. Белый дом, в тайне от других правительственных органов, проводит собственную внешнюю политику. Клинтоновская администрация осуществляла ее, когда, с разрешения президента, советник по вопросам национальной безопасности дал добро Ирану на продажу оружия Боснии. В годы правления Рейгана Оливер Норт провел операцию «Иран-контрас». Во время президентства Джорджа Буша разрешили осуществить тайную программу по борьбе с терроризмом. Ею руководили непосредственно из офиса вице-президента.

Но у всех этих дел были две общие черты. Первая: президент США знал о них и санкционировал их. Вторая: все они осуществлялись на пользу США.[21]

В нашем же случае кто-то убедил президента отдать самую современную технику, не получив ничего взамен. Более того, Министерство обороны и Объединенный комитет начальников штабов были полностью отстранены от этого дела.

Информация председателя: обнаруженные мной на борту «Принцессы Нантонга» русское оружие, китайские и французские ракеты, оборудование «Большого Брата», факт направления в Вашингтон одного из самых опасных разведчиков Пекина ясно свидетельствовали об абсолютно гнусной ситуации. Кто-то очень близкий к правительству или даже в самом правительстве помогал китайцам достичь своих целей в ущерб интересам Соединенных Штатов. Председатель Крокер очень надеялся, что намек на эту личность дадут захваченные мной документы, которые он прикажет перевести как можно быстрее.

Второе. Не играло никакой роли, что мы чувствовали по поводу этой ситуации, ведь мы военнослужащие. В Штатах военные подчиняются гражданскому руководству. Еще Джефферсон подвел под этим черту: не допустить, чтобы в США правили король или военная хунта. Мы не могли взять дело в свои руки, и не имели достаточно оснований, чтобы утверждать, что представитель исполнительной власти изменяет нашей стране.

Нет. Нам следовало действовать через официальные каналы, то есть сообщить обо всем министру обороны. Он должен был убедить президента в необходимости изменения курса и передачи дела о помощи китайцам в Министерство юстиции для проведения расследования.

Третье. Мы не имели возможности обратиться сейчас к кому-либо официально. Да, мы сомневались, подозревали, тревожились и интуитивно были уверены в своей правоте. Однако у нас не было твердых доказательств подрывной деятельности или явного предательства. Агент не выявлен. Значит, было нечего представить министру обороны в качестве неопровержимых доказательств.

Четвертое. Для того, чтобы убедить министра обороны в чем-либо, нам необходимо было добыть эти самые доказательства. Но я уже говорил, что мы, военнослужащие, не имели права сами вести расследование, относящееся к компетенции гражданской исполнительной власти.

Затем председатель объяснил политически опасные моменты всего дела.

Во-первых, что бы ни говорилось в проклятых инструкциях, придется втайне заняться расследованием, а это грозит мне прямым попаданием в исправительное учреждение с вооруженной охраной и бритой наголо головой.

Во-вторых, разрешите привести подлинные слова председателя Крокера: «Будь предельно осторожным, Дик». В них заложен глубокий смысл: если от меня пойдут круги по воде; если кто-нибудь уловит хоть малейший намек на мои действия до того, как я добуду неопровержимые доказательства измены, должностного преступления или чего-нибудь подобного — мы оба мгновенно окажемся на улице. В наши дни многим не нравится, когда военные тайно предпринимают действия по расследованию деятельности правительства. Мой провал точно обеспечит нам пребывание за решеткой какое-то время.