Чтение онлайн

В левой руке у меня оказалась монтировка, не знаю откуда, и я вломил ему ей по колену. Он обхватил меня руками и попытался откусить мне ухо. Я вырвался, ударил его в грудь, и мы погрузились под воду. Там я оттолкнулся от него ногами и выбросил монтировку вперед, как копье. Я попал ему прямо в рот, но он, выплюнув зубы, бросился на меня. Его лицо превратилось в страшную кровавую маску. Поднявшись над водой, я нанес ему удар монтировкой по руке. Раздавшийся треск свидетельствовал о том, что я перебил ему кость. Но даже это его не остановило. Он вновь бросился на меня. Выставив монтировку заостренным концом вперед, как штык, я с ревом вонзил ее в него. Он зарычал от боли и попытался вырвать ее из себя. Но я вгонял монтировку все глубже и глубже, одновременно приподнимая его в воздух. Но он не сдавался и, извиваясь, как змея, умудрился встать на ноги. Несмотря на сидевшее в нем железо, он попытался схватить меня. Озверев, я навалился на монтировку всем телом и опрокинул его навзничь. Прижав его ко дну, я держал его, пронзенным монтировкой, до тех пор, пока он не затих. С трудом вытащив его труп на берег, я обшарил его. Как и у партнера, на нем ничего не оказалось, кроме такой же гребаной татуировки.

И тут я вспомнил, где видел эту наколку раньше. На трупах китайских спецназовцев на борту «Принцессы Нантонга».

Я не знаю, сколько я валялся внизу в овраге рядом с трупом. Когда я очнулся, вокруг меня выли сирены и метались лучи фонарей. Меня грубо схватили несколько рук и перевернули на спину. Луч фонаря бил мне прямо в лицо. Меня обыскали, надели наручники, вытащили за руки наверх, на дорогу и запихнули в машину военной полиции. Я не протестовал. Они не знали, кто есть кто, и на их месте я поступил бы точно так же.

Но проверив удостоверение, они вытащили меня из машины, сняли наручники и закутали в сухие одеяла. Сообщив полиции, что произошло, я попросил вернуть потерянный мной служебный пистолет в офис председателя. Я велел отвезти меня в резиденцию Крокера. Командир группы куда-то быстро позвонил и передал меня офицеру Службы безопасности Министерства обороны. Майор в темном комбинезоне помог мне забраться в машину, затем сел в нее сам. Заведя машину, он включил печку на полную катушку, так как я дрожал от холода. Он включил внутренний свет и посмотрел на меня с профессиональным любопытством.

— Господи, — произнес он, — через какую же мясорубку вас пропустили?

Я игриво улыбнулся ему:

— Знаешь, — сказал я, стуча зубами, — я могу рассказать об этом, но затем мне придется тебя ликвидировать.

Все просто, как дважды два — четыре. Машина, преследовавшая нас, принадлежала агентству Синьхуа и была задержана через шесть минут после звонка Джоан. В автомобиле находились двое. Причин для их ареста не нашлось, поэтому они были отпущены. Автофургон был украден днем, через полтора часа после моей встречи с Бентли Бренделом. Погибшие в нем люди — китайцы. Их документы не обнаружены. Установление личностей займет уйму времени, если их вообще можно будет установить. Но я знал, что они, как и Ли, были спецназовцами.

Так вот почему мой противник старался утащить меня под воду. Для него, как и для меня, это была родная стихия. Просто его подготовка оказалась хуже моей.

Я спросил генерала Крокера, не сможет ли он скрытно проверить, звонили ли из кабинета Бентли. Председатель обратился к своему старому сослуживцу. Тот связался с полковником, возглавлявшим управление связи Белого дома, и приказал проверить. Бентли звонил в Синьхуа через полторы минуты после моего ухода. Разговор продолжался две с половиной минуты. Но Ли Чаймен летел в Токио. И даже Тошо не мог ничего сделать — Ли Чаймен обладал дипломатической неприкосновенностью. Я все равно ему позвонил, чтобы узнать, где Аликс Джозеф и сообщить последние новости о Ли. Но в штаб-квартире Японской специальной полиции его не оказалось. Не было его и дома — я положил трубку после двадцатого гудка.

О’кей. Теперь Бентли. Джоан позвонила Таю Уиверу, своему приятелю из Службы безопасности, и передала ему сведения о Бентли. Он попросил ее не класть трубку, пока говорил по другому телефону с ФБР, чтобы те взяли под охрану кабинет Брендела, и затем сообщил ей, что связался со специальным агентом ФБР в нью-йоркской таможне. Через шесть минут раздался звонок из Нью-Йорка от специального агента Форбса. Джоан быстро ввела его в курс дела, и он тут же отдал приказ разыскать Бентли. Оказалось, что тот вылетел в Париж рейсом «Эр Франс». Неплохо — мы не могли вернуть самолет, так как он находился под суверенитетом Франции с момента взлета из аэродрома имени Кеннеди.

Я подключил к работе Тони Мерка. Через своих друзей в посольстве США в «Городе света»[35] он выяснил, что у Бентли уже заказан билет на рейс Париж — Пекин. Коротышка уносил ноги. Мой план сработал. Противник совершил рад необдуманных действий и полностью раскрылся.

Я сообщил все председателю. Он кивнул головой.

— Все сходится. — Крокер кивнул и исчез в своем кабинете, чтобы поговорить по прямому телефону с министром обороны.

Как всегда были и хорошие, и плохие новости. Кроуфорда ранили легко. Он получил в шею осколок стекла. Но рана оказалась очень болезненной — врачи вскрыли ее и зашили. Но с ним было все в порядке. Хуже обстояло с Джоан. Она получила три картечины в предплечье — повреждены нервы, болевой шок. Она не сможет поднимать тяжести, стрелять и работать на компьютере минимум месяц. Но Джоан не пищала и настояла на том, чтобы не ложиться в госпиталь.

Необходимо было сделать все возможное, чтобы сохранить произошедшее в тайне, пока я со своими парнями раскручивал дело до конца. Лимузин председателя исчез с места происшествия до появления там телевидения. После короткого разговора с министром обороны, председатель приказал издать пресс-релиз, в котором говорилось, что он попал в небольшое дорожное происшествие из-за гололеда по пути с базы Эндрюс в резиденцию. Он не пострадал и продолжает работать в обычном режиме.

Это означало, что в 9 часов 30 минут следующего утра он вылетел в Европу по делам НАТО, с остановкой в Риме, где нанесет частный визит послу США. На самом деле, в Риме он должен был встретиться с Виктором Гринковым.

Плохие новости стали мне известны в 23 часа 35 минут, когда я сидел в холле резиденции председателя и приканчивал третий стакан своего любимого джина с тоником. Генерал Крокер вошел и сказал:

— Дик, ты и твои парни вылетаете завтра со мной в Рим. Там слишком много поставлено на карту. Ты даже и не подозреваешь, как обстоят дела на самом деле. Я не доверяю Гринкову. Он почти спятил, лишившись своих пятидесяти миллионов долларов и готов на все. Поэтому я буду чувствовать себя значительно спокойней, если вы будете рядом со мной.

У меня нашлась бы сотня причин, чтобы возразить ему. Мы только-только начали получать кое-какие результаты от нашей работы в Вашингтоне. И уж если куда надо было направляться, то это в Токио. Чтобы вместе с Тошо и Аликс Джозеф вскрыть операции китайской разведки против Тайваня.

Но ни одна из моих причин не произвела никакого впечатления на председателя. Он буднично проговорил:

— Дик, тебе может и не понравиться это задание, но ты должен просто выполнить его.

Я был готов выполнить приказ, пока Тони Меркарди не позвонил мне второй раз.

Он никак не мог начать разговора, дышал в трубку, бормотал какие-то междометия и явно нервничал. Я не выдержал и рявкнул:

— Мерк, говори толком, что происходит?! Ты хочешь сказать, что Коротышка исчез из нашего поля зрения?

— Дик, — он, волнуясь, подыскивал слова.

Мне это совсем не понравилось.

— Мерк?

— Да?

— Ты что-то скрываешь. Я знаю тебя достаточно давно. Давай, говори начистоту!

Я услышал как он тяжело вздохнул и затем сказал:

— Аликс Джозеф мертва — ее застрелили шесть часов назад.