Чтение онлайн

Разрешите мне еще кое-что добавить. Война — грязная, опасная и кровавая вещь. На Капитолийском холме любят рассуждать о том, как мы будем в следующем столетии вести правильные, чистые и бескровные войны. Там говорят об «умном» оружии, электронном поле битвы, о несмертельных боеприпасах, которые только приводят противника в замешательство или временно выводят из строя, не причиняя ему вреда. Таким образом, мы будем одерживать бескровные победы. По моему мнению, все это пустой треп. Управляемые лазерные ракеты, самолеты «Стелс», электромагнитное оружие, боевые электронные системы типа «Большого Брата» и многое другое может помочь, но не обеспечить победу.

Война всегда ведется простыми солдатами. Именно они убивают врага, стирают с лица земли города и деревни, теряют свои руки и ноги, становятся инвалидами, сходят с ума, гибнут. Война всегда сводится к одному главному принципу: «Убей противника раньше, чем он убьет тебя». И никакое «чистое» или «умное» оружие не сможет сделать этого лучше, чем обычный солдат, зачастую одними голыми руками.

Я свято верю в то, что исход наших войн всегда будет зависеть от способности одного человека убить другого. Так же непоколебимо я верю, что убив нужное количество врагов, вы уничтожите их волю к продолжению войны. Когда воля противника к победе сломана, его вожди капитулируют, и победа ваша. Но основой всех войн является убийство. А сегодня Виктор понял, что он может превратиться в труп.

3 часа 23 минуты. Бумеранг и Пик перетащили полковника Ролекса в его собственную спальню, чтобы Гринков и я могли поговорить без свидетелей. В это время Дак проверил спальню и обезвредил пару подслушивающих устройств. Увидев это, Виктор подал мне знак глазами, я включил радио, поймал станцию, передающую рок-н-ролл, и увеличил звук, чтобы заглушить наш разговор.

Затем я присел на край кровати и сорвал ленту со рта Виктора. Извините, но я сорвал ее вместе с частью его омерзительной кожи.

Нет, я не прикрыл его одеялом. Он так и сидел голым. Это старый психологический прием при проведении допросов. Большинство людей чувствует себя крайне неуютно в голом виде при допросе. Возьмите и сами прочитайте инструкцию. Виктор явно из таких людей.

Передо мной сегодня ночью стояло три цели. Первая: защитить Крокера от мерзавцев из ОМОНа или других бандитов, которых Гринков мог привлечь для его ликвидации. Вторая: мне нужно было знать, зачем Виктор продавал китайцам оружие, которого у них и так было достаточно. Помните ящики с маркировкой «Зеленоградский машиностроительный завод/МВД» на борту «Принцессы Нантонга»? Кроме того, мне нужны были последние данные о китайско-русском политическом, экономическом и военном сотрудничестве.

И, третья: я хотел, чтобы Гринков поддерживал со мной постоянный контакт на протяжении нескольких следующих лет. Откровенно говоря, я располагал немногими источниками информации в высших эшелонах власти в бывшем Советском Союзе. Нет, я встречался с бывшими кэгэбэшниками, выбрал свой лимит на ликвидацию русских спецназовцев и провел неизвестно сколько времени на переговорах с отставными полковниками ГРУ. Но у меня не было постоянного высокопоставленного источника первоклассной информации. Такой, которую мог бы поставлять некто уровня Гринкова, если мне удастся его «убедить».

Я считал, что избавлю генерала Крокера от лишней работы и сделаю что-то на пользу своей Родине, если куплю Виктора. В конце концов, у меня был свободный доступ к его пятидесяти миллионам долларов, изъятым нами с его счетов в швейцарских банках. Я был готов возвратить их маленькими частями в обмен на информацию категории «А». Но сейчас я мог прекрасно обойтись и без этого. Я держал его, скажем так, за горло. Видите ли, нормальные русские ненавидят гомосексуалистов. Они с отвращением относятся к мужчинам, которые гладят друг друга, занимаются друг с другом оральным и анальным сексом. Поэтому Гринкову пришлось бы крайне сложно объяснять сюжеты моих снимков, хотя я и не успел сделать их в момент совершения одного из вышеперечисленных действий.

На всякий случай я еще несколько раз сфотографировал его, сидящим голым на кровати, связанным как свинья для жарки на костре. Мазохизм тоже не поощряется в России. Затем я присел на край кровати, посмотрел ему в глаза и прошептал на ухо предложение, которое он не мог отвергнуть.

Глава XVI

6 часов 23 минуты. Мы незаметно покинули «Гран Палас» перед самым рассветом. Без четырех минут пять я прервал процесс Марка Олшейкера по расширению его словарного запаса итальянского языка. Судя по тому, с какой легкостью он использовал в разговоре со мной непереводимые идиоматические обороты, ему удалось значительно пополнить свой словарь. Когда он истощил свой словарный запас, я сказал ему, что мне и моим ребятам немедленно нужна замена. Его люди должны охранять председателя до его отлета из Рима. Ругаясь, как извозчик, он заорал, что восемь его сотрудников сменят нас ровно в шесть.

После этого я подошел к двери Джоан и тихо, но настойчиво, барабанил до тех пор, пока она ее не открыла. Вручив ей два запечатанных конверта для председателя, я сообщил, что мы уезжаем. У нее мгновенно улетучились все остатки сна вместе со снотворным, и она начала задавать разные вопросы. Но я не собирался отвечать. Откровенно говоря, чем меньше она знала о моих планах, тем лучше для всех нас.

В первом конверте для председателя находилась очень простая информация. В ней сообщалось, что встреча с Гринковым отменяется, а все необходимые детали я сообщу Крокеру в Вашингтоне. Таким образом, писал я, мы выполнили его приказ об охране его персоны на протяжении этой части его поездки в Европу. Закончив свою работу в Риме, я отправляюсь в Японию, чтобы свести счеты с убийцами Аликс Джозеф, если, конечно, от генерала не поступит в настоящий момент других приказов. На этом я прощался с Крокером до Вашингтона.

Да, несколько грубоватая записка. Некоторые даже назовут ее наглой. Но она сыграла свою роль. А так как я не стремился к адмиральским звездам — мои нашивки мне чертовски нравились — то я не против срезать пару, а то и тройку углов, если необходимо.

Второе сообщение было коротким меморандумом, в котором я изложил свои взгляды о намерениях китайцев. Мои выводы основывались на материалах с «Принцессы Нантонга», информации последних дней и беседе с Гринковым, высказавшим несколько мудрых мыслей. Я предложил председателю связаться по закрытым каналам с его коллегами в Корее, Индонезии, Сингапуре и на Филиппинах, сообщить им необходимую информацию и посоветовать ликвидировать агентуру Ли Чаймена. Я подчеркнул, что надо торопиться, так как время работает против нас. В конце я написал, что действую в интересах своей страны. Что касается возможного наказания, то оно должно касаться только меня, так как мои подчиненные ничего не знают, а просто выполняют мои приказы.

Раздел плохих и хороших новостей. Хорошие новости — у нас были дипломатические паспорта, обеспечивавшие провоз нашего смертоносного груза, прибывшего из Вашингтона. Плохие новости — когда вы путешествуете с дипломатическим паспортом и ящиками с оружием, боеприпасами и взрывчаткой, то вам необходимы визы стран, в которые вы направляетесь.

Я позвонил Тошо и вытащил его из сауны (он выражался при этом еще почище, чем Олшейкер), где он расслаблялся после работы. Тем не менее, Тошо связался с консульским отделом посольства Японии в Риме и обеспечил нам выдачу виз прямо в аэропорту. Затем он сообщил, что мы вылетаем ближайшим рейсом «Джапан Эйрлайнс». Но это был не прямой рейс в Токио, а с посадками в Эр-Рияде и Дели. В Токио мы окажемся только через двадцать два часа после вылета из Рима. Зато полетим первым классом. Так что мои парни, наконец, выспятся, наедятся суши, напьются пива и приударят за стюардессами. Долгий полет позволит и мне без помех заняться составлением оперативного плана действий.

Хотя я и был уверен, что китайцы нанесут удар по Тайваню, но до сих пор не знал откуда. Я считал, что ответ нужно искать где-то в начале моей нынешней одиссеи. Он скрывался среди материалов, захваченных нами на «Принцессе Нантонга», но где? «Принцесса Нантонга» являлась стержнем всей операции Ли Чаймена.

И пока моя команда спала или развлекалась, я корпел над переводами документов с «Принцессы Нантонга», пытаясь определить, что упустили люди Тони Мерка. Я перепроверил информацию Гринкова с помощью других раздобытых мною материалов. Я снова и снова рассматривал корабельные карты. Я перечитал еще раз все файлы, которые взял с собой. Но после шестнадцати часов работы я так и не знал ответа. Я никак не мог свести концы с концами. Все выглядело полной бессмыслицей. Через пять с половиной часов мы приземлимся в Токио, а у меня не было ни малейшего представления о том, что я буду делать дальше. Разозлившись сам на себя, я запихал все обратно в свой здоровый кейс.