Чтение онлайн

– Но об особенностях состава речи не шло, может, вообще это лабораторный альбумин, – возразил криминалист. – Поэтому я и говорю, для точной картины нужны наши собственные исследования.

– Наметился новый поворот, – зловеще произнес Проклов.

– А ты вот знал, что органы свиньи с недавнего времени трансплантируются человеку? Например, сердечный клапан, – заявил Хетумян, подняв брови, и пристально посмотрел на Проклова. – Так что предположение о лабораториях совсем не праздное!

– Наталья, лабораториям – также запросы, – бросил Райенвальд, наливая себе кофе и размешивая в нем сахар.

– Резонно, – согласилась Шумахина, бисерным почерком быстро записывая в блокнот пометку. – О каких конкретно лабораториях речь? – подняла она голову на Хетумяна.

– Минимум в Институт трансплантологии, – принялся перечислять криминалист, – Молекулярной биологии, генетические… Туда, где проводятся исследования по выращиванию генетически модифицированных свиней, способных стать донорами для человека. Близкое сходство клеток свиньи и человека позволяет создавать трансгенных поросят с органами, которые при пересадке не вызовут отторжения, – объяснил он. – Я накидаю список.

Райенвальд вернулся к столу, пригубил кофе и поморщился от сладости. Горячий глоток тягуче заструился по пищеводу. Получив первую крохотную дозу вожделенного кофеина, организм благодарно умерил взрывы в голове до легкой пульсации, но окончательно боль не утихла. Райенвальд помассировал виски пальцами. Шумахина сочувственно посмотрела на следователя.

– Тебя послушать, так свинья человеку – друг, товарищ и брат, – Райенвальд приложил ладонь ко лбу, затем подпер ею же подбородок и посмотрел на криминалиста. Глазной нерв перестал посылать болевые сигналы мозгу, и сосредоточить взгляд на Хетумяне почти получилось.

– И донор, – прибавил криминалист. – У свиньи и хомо сапиенсов практически совпадает количество гемоглобина и белков в крови, похожи эритроциты, сходные группы крови. Одинаковые размеры печени, сердца, легких. Схожие особенности строения зубов, глаз, почек. Новорожденные поросята болеют как грудные дети. Гормоны некоторые у нас максимально совпадают. Даже у обезьян нет с человеком такого числа совпадений на генетическом уровне, как у свиней.

– Я понял, – выставил ладонь вперед и прервал следователь эксперта. – Всем ясно, что делать?

Он обвел взглядом присутствующих. Члены следственной группы поочередно кивнули. Настенный экран погас, Проклов сложил ноутбук, Шумахина захлопнула блокнот, Хетумян подцепил ручку кружки. Собрание близилось к своему логическому завершению.

– Ждем тело. Занимаемся окружением Чащина и возможным происхождением альбумина, – подытожил Райенвальд.

Загремели отодвигаемые стулья – сотрудники поднялись из-за стола и один за другим покинули зал для совещаний.

Следователь остался сидеть. Он покрутил пустую чашку. Потеки кофе образовали на внутренней поверхности витиеватые узоры. Райенвальд встал и медленно пересек комнату, подошел к окну, оперся ладонями о подоконник и посмотрел вниз. По улице, преодолевая сопротивление ветра, навстречу снежному вихрю шла женщина. Волосы, выбившиеся из-под капюшона, развевались за ее спиной. Дойдя до трамвайной остановки, прохожая зашла в спасительную стеклянную будку и стала ждать трамвай.

Женщина, вспомнил Райенвальд. Светлана Сомова… В висках заломило.

Когда он вышел в коридор, зал для совещаний уже спешила занять новая группа. Следователь поздоровался с коллегами и зашагал в собственный кабинет. Там, в аптечке у помощницы, лежал аспирин. Головная боль, предчувствуя скорое поражение, змеей заворочалась в черепной коробке.

После предпринятых охраной предместья мер безопасности атмосфера, царящая внутри дома, показалась Райенвальду весьма расслабленной.

На въезде в пригородный поселок, давший приют богатейшей столичной бизнес-элите, у следователя тщательно проверили документы, прежде чем поднять шлагбаум и впустить внутрь. Охранники принадлежащего Сомову участка тоже выполнили свою работу добросовестно. Следователь был вынужден оставить машину за оградой и добираться до дома пешком. Мощёные плиткой дорожки, ведущие к особняку, подогревались и были настолько чисты, что следователь не только не замочил ботинок, но даже не запачкал подметок. Сугробы, что возвышались на газонах, были кипенно-белыми, а пространство перед домом идеально убранным. Ни одной несанкционированной сосульки не свисало с козырьков. Окна особняка сияли. Фасад дома блистал чистотой.

Внутри Райенвальд застал хаос и столпотворение.

Войдя в дом, следователь мгновенно растворился в толпе людей, суетящихся изо всех сил.

– Ты из технического отдела? – на ходу бросила девушка, несущая ворох одежды. Сплетённые в дреды волосы девицы были окрашены в ярко-розовый цвет и перехвачены на макушке, образуя хвост. Контраст прически и бледного лица делал ее похожей на редиску. – Вешай пальто вон туда и включайся! – уже убегая, кинула она Райенвальду.

Следователь послушно разделся и аккуратно повесил пальто в указанном месте. По просторному холлу во все стороны перемещались люди. Они исчезали в дверных проходах, кто-то поднимался по лестнице. Всюду стояло какое-то оборудование, около которого также суетился персонал. Райенвальд наудачу завернул в одну из комнат, куда стремилось наибольшее число народу.

– Михаил держит себя так, словно ничто в мире не способно поколебать его спокойствие. Он высок ростом, и хорош собой, одетый в скромное поло и не по доходам демократичные слаксы, владелец и основатель миллионного бизнеса покорил редакцию «Доминиона» простотой и непринужденностью. Расхохотавшись над инцидентом с добродушной улыбкой, он отметил: «На счастье!» и вернулся к ответу на вопрос о компании, демонстрируя тем самым приверженность истинным ценностям. «Материальное преходяще», сказал бизнесмен и продолжил взахлёб делиться с нашим корреспондентом замыслами о внедрении новейших экологических инициатив на производстве. Он подробно изложил планы по спасению планеты. Михаил прожил достаточно, чтобы понимать ответственность перед потомками за то, какие природные ресурсы мы им оставим. С возрастом пришли выдержка и мудрость, но не старость. Внешне этот мужчина схож с коньяком, лишь хорошеющим с годами – о них напоминает только благородная седина, серебрящаяся на висках. Спортивной фигуре Михаила позавидуют многие, но на наш комплимент он среагировал сдержанно, ведь внешность не главное, бизнесмен весь мыслями в своей миссии. Он улыбнулся и лучики морщин разбежались вокруг глаз: «Благодаря новым фильтрам, мы увеличили степень очистки воздуха», радуется он приятному воспоминанию. На сайте компании расписаны глобальные экологические планы на несколько лет…

Модно одетая темноволосая женщина кликнула кнопкой диктофона, останавливая запись, и перевела дух.

Обставленная в стиле американского модерна середины века, комната, казалось, подверглась бомбежке, следы которой безуспешно попытались скрыть. Мебель простых форм из темного дерева была сдвинута к одной стене, на диванной обивке с геометрическим рисунком темнели мокрые пятна – ткань явно подверглась очистке. Квадраты обоев внутри деревянных молдингов, стилизованных в духе пятидесятых, также спешно замыли. Около дивана валялась настольная лампа со смятым абажуром.

Женщина сидела на подлокотнике и, болтая ногой, накручивала на палец край шейной косынки. При появлении Райенвальда она подняла голову и вопросительно посмотрела на него.

– Я из техотдела, – заявил следователь, – послали помочь.

– Да уж убрали все, – отмахнулась женщина. – Надо было ещё дольше идти. – Она устало смахнула с лица упавшие на него пряди волос.

– А что было-то? – поинтересовался Райенвальд, присаживаясь на второй подлокотник.

– Сомовский котяра, будь он неладен, шухер навёл! У них тут сервал огромный, с теленка ростом, на вольном выпасе гуляет, – пожаловалась визави. – Напрыгнул на осветителя, тот от неожиданности на софит упал, все трое – кот, осветитель и софит – повалились на стол с напитками, разбили все, разбрызгали и под финал грохнули какую-то дорогущую коллекционную китайскую вазочку династии Мин или династии Хрен… Это ещё жена Сомова не видела весь бардак, она наверху гримируется. И вазы она коллекционирует.