Грядет буря
Шрифт:
Боль сжала ее грудь от этих слов.
Очень знакомых слов.
— Тут мы расстанемся.
Ладонь пропала. Эма развернулась, отпрянула на несколько шагов и сжала рукоять вакидзаси. Она заметила черные волосы, а потом они пропали в толпе.
Утомленные лица проходили мимо, некоторые ворчали, обходя ее, другие не замечали ее. Но все двигались, десятки людей в толпе были с черными волосами. Она не заметила подозрительных движений или что-нибудь необычное. Она не знала, как он выглядел, и он мог быть кем угодно и где угодно.
Он пропал так же быстро, как и появился, оставив ей еще больше вопросов, чем раньше.
Она боялась знать ответы.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Гора Цу-рен
Месяц назад
Пот выступил на лбу Эмы, она отражала яростные удары Мицуги один за другим. Монах был быстрым и часто беспощадным на тренировках. Он с самого начала давил на нее, испытывал ее, заставлял ее выходить за рамки своих способностей.
Этот день не отличался.
Грудь вздымалась, Эма взмахнула мечом, но он с легкостью парировал — как всегда. Во время их первых уроков она думала, что это был издевательский жест, призванный унизить или даже пристыдить ее. Но она быстро поняла, насколько ошибалась.
Быстрыми шагами он рванулся вперед, сделав несколько последовательных выпадов и заставив ее вернуться в оборону. Она предвидела это и сумела остановить каждый удар, деревянные тренировочные мечи стучали при столкновениях.
— Хорошо. Еще раз.
Хотя они занимались этим уже час, она знала, что лучше не возражать. Вместо этого она направила свое тело еще дальше, за пределы усталости. Ее руки и ноги дрожали при каждом движении, постоянный гул напоминал ей о том, как далеко она зашла и как далеко ей еще предстоит пройти. Глубокая боль пронзила сердце, когда она уклонилась от выпада сбоку. Их время вместе подходило к концу.
Завтра она отправится домой в Нагеями-то.
Наконец, Мицуги объявил о завершении их боя. Как обычно, они собрали немного зрителей. Большинство монахов тренировались ежедневно, поэтому сражения часто вспыхивали в лесу, окружающем старый монастырь. На самом деле, Эма предпочитала тренироваться на открытом воздухе, а не в древнем додзе. У зевак были благонамеренные советы, которые она слышала раньше десяток раз. Но она прислушивалась к каждому слову, которое они говорили, и держала их близко к сердцу.
Она так и не поняла, какую сделку лорд-командир Тайшо заключил с монахами, чтобы позволить ей оставаться тут. Насколько она знала, редкие гости оставались надолго, еще реже они могли увидеть их техники, тем более — изучить. Они ни разу не намекали и не раскрывали гнусные мотивы за ее время тут. Наоборот, они приняли ее в их маленький мир с добротой и терпением.
Когда все стали расходиться, Мицуги, тоже вспотевший, сжал ее плечо и указал ей пройтись с ним.
Солнце поздней зимой грело неплохо, скрывало холод в воздухе. Над ними раскинулось голубое безоблачное небо. Эма глубоко вдохнула, наполняя легкие свежим воздухом гор, пока они шли по главной дороге, огибавшей территорию. Случайно Мицуги свернул на одну из меньших, скрытых деревьями троп, которые вели вглубь окружающего леса. Она улыбнулась. Он хорошо знал ее любимое место: крошечный вспомогательный храм, расположенный среди высоких вечнозеленых растений. Идеальное место, чтобы провести последний день вместе.
На самом деле она не ожидала, что почувствует себя здесь как дома — вдали от шумного города Нагеями-то. О, она упорно трудилась каждый день, помогая выполнять всевозможную черную работу, чтобы заработать себе на жизнь. В конце концов, они попросили ее присоединиться к ним в их ежедневных тренировках — базовых упражнениях для поддержания остроты тела и разума. Ее дни были занятыми от рассвета до заката. Но каждую ночь она спала в относительном покое и усталом удовлетворении. Было что-то соблазнительное в этой мирной жизни, спрятанной в горах, нетронутой растущими волнениями в Хинаэ.
Эма взглянула на Мицуги, который был первым из монахов, предложившим обучение. Его длинные черные волосы, связанные на затылке и спускающиеся по спине, были мокрыми, как будто он только что вышел из горячего источника. И все же он шел с плавной грацией, которая скрывала усталость, которую он мог чувствовать. Глубокая боль снова расцвела в ее груди с оттенком чего-то гнилого и детского, что она редко чувствовала и ненавидела, что так было.
Она не хотела уходить. Это место заставило ее чувствовать ностальгию по чему-то, что она не могла определить. Осознание того, что у нее нет выбора в этом вопросе, еще больше усложняло задачу.
В течение нескольких месяцев она не обращала внимания на происходящее. Но как только слухи о набегах на близлежащие деревни достигли их, Эме пришлось провести расследование. К тому времени, когда она собрала достаточно информации о фракции, чтобы вернуться к Тайшо, ранняя зима не позволила ей прибыть домой раньше.
Эгоистичная часть ее была рада, что она могла остаться еще немного. Фактически, она подумывала остаться здесь на неопределенное время. Почему бы не дожить свои дни вдали от давления долга и бремени кровопролития? Монахи казались достаточно довольными, погруженными в различные академические и боевые занятия. Но получение вызова Тайшо вместе с последним письмом Рё вернуло ее к реальности.
Единственным путем вперед было только возвращение в Нагеями-то. Она была обязана оказать любую помощь против этой Фракции Ичиё.
Пройдя по прохладной тенистой тропинке, они пересекли небольшую поляну к храму. Она остановилась и вытянула руки над головой, испустив удовлетворенный, но усталый вздох. Мицуги улыбнулся ей, затем подошел к небольшому строению в одиночестве. Этот храм был построен в честь лесных духов, которые якобы охраняли лес.
Она оставила его молиться и прошла к утесу. Брешь в деревьях позволяла увидеть окружающие горы. Большие участки заснеженных вечнозеленых растений покрывали выступающие просторы, прерванные бледно-серыми выступами скал. Замедляя дыхание, она стояла в тишине, чтобы оценить момент, отбросив все мысли о том, что должно было произойти. Мицуги пытался научить ее таким техникам, чтобы успокоить ее разум: не всегда это было легко, ведь ее мысли имели тенденцию блуждать. Но она была полна решимости овладеть этим, так же как она будет продолжать практиковать боевые техники, которые он ей передал.
Прохладный ветерок теребил ее волосы, смешиваясь с последним морозом зимы и обещанием тепла весны. Эма вернулась к храму и присоединилась к Мицуги, который теперь сидел на каменной скамье поблизости с безмятежным выражением лица. Эти тихие моменты были для нее наиболее ценными. Даже сейчас ее все еще удивляло, насколько его доброе, нежное поведение скрывало невероятного воина внутри. Он показал ей с вечным терпением, часами строгих наставлений, что, хотя ей нужно многому научиться, она способна достичь того, к чему она стремится. Он забрал расцветающие сомнения в себе, эту мучительную неуверенность — в ее цели, в верности и чести, в справедливости — и заставил ее столкнуться со всеми ними лицом к лицу.