Чтение онлайн

Я иду в оружейку, на ходу доставая из кармана личный телефон. До выезда меньше часа. Нужно надеть тяжелую броню, получить боекомплект и проверить связь.

И именно в этот момент, когда я уже толкаю плечом тяжелую дверь раздевалки, смартфон вибрирует в руке. На экране высвечивается: «Мама».

Для полного счастья не хватало только этого. Но сбросить вызов — значит гарантированно вывести эту железную женщину из себя, а заодно и отца, который потом вынесет мне весь мозг за то, что я расстраиваю мать.

Я захожу в шумную оружейку, кивком приветствую своих парней и зажимаю телефон плечом, одновременно срывая с вешалки черный бронежилет.

— Да, мам.

— Владюша, здравствуй, — раздается в динамике ее бодрый, не терпящий возражений голос. — Как дела? Как работа? Ты опять не спишь? Голос уставший.

— Нормально все, мам. Работаем. Спал, — вру я, с громким треском расстегивая липучки на разгрузке.

Боец рядом вопросительно вскидывает бровь, кивая на лязгающий звук, но я лишь отмахиваюсь.

— Опять твои секретные дела. Отцу звонил? А ел ты что сегодня? Опять кофе с сигаретами на голодный желудок?

Я прерываю этот словесный понос.

— Не успел, сегодня вечером позвоню. Ем я нормально, мам, что за допрос?

Странный вопрос от женщины, отслужившей тридцать лет в армии.

— Отставить! Опять пререкаешься?!

— Мам!

— Ничего не хочу слышать, Владюша. Я же надеюсь, на выходных ты приедешь в гости?

— Да, я же обещал.

— Отлично! Там еще тетя Надя приедет, бабушки, дедушки и Николь.

Я нахмурился, с силой загоняя магазин в подсумок.

— Это еще кто?

О, нет. Я слышу ее игривый голос. Тот самый тон, который не сулит мне ничего хорошего.

— Дочка моей старой сослуживицы. Умница, красавица, своя стоматологическая клиника в центре. И, между прочим свободна! Влад, тебе сорок лет. Сорок! Пора уже остепениться. Я в твои годы...

— Мам, стоп. Никаких смотрин...

— Я хочу внуков! — отрезает она так резко, что мне приходится немного отодвинуть трубку от уха.

— Каких еще внуков с моей спецификой работы?! — рычу я в ответ, с силой затягивая боковые ремни на бронежилете.

— А Я СКАЗАЛА, ЧТО ХОЧУ ВНУКОВ! ТВОЙ ОТЕЦ — ГЕНЕРАЛ В ОТСТАВКЕ, Я — МАЙОР! И ВО ВРЕМЯ СЛУЖБЫ, И ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ В ЧЕЧНЕ, НАМ ЭТО НЕ ПОМЕШАЛО ЗАВЕСТИ СЕМЕРЫХ ДЕТЕЙ!

В ушах звенит от ее командного голоса. Да, семеро. И я, как назло, единственный из всех братьев и сестер, кто дожил до сорока лет без кольца на пальце и выводка спиногрызов, чем нещадно позорил славную военную династию Громовых.

— Мам, у меня штурм через десять минут, — чеканю я, стараясь вернуть самообладание. — Я приеду в субботу. Но если там будет эта твоя Николь, я развернусь прямо на пороге. Конец связи.

Я сбрасываю вызов и швыряю телефон на деревянную скамейку.

Серьезная женщина. Стоматолог. Николь. Идеальный генофонд, правильная биография, полное одобрение майора и генерала.

А у меня перед глазами почему-то упрямо стоит образ бледной, худенькой девчонки с дурацкими розовыми волосами. Девчонки, которая на двадцать лет меня младше. Которую я заставляю кончать по щелчку пальцев, сидя перед веб-камерой. Девчонки, ради которой я сегодня вечером буду взламывать сервера собственного управления и рисковать свободой, погонами и честью семьи, чтобы не дать ее депортировать обратно домой.

Мать бы пристрелила меня на месте из табельного, если бы узнала.

Это тотальный, беспросветный пиздец. Я взрослый мужик, командир спецгруппы. Я должен мыслить холодно. Но я стою в оружейке перед боевым выездом и осознаю пугающий факт: я вязну в ней. Это глупо, абсурдно, профессионально недопустимо, но я влюбляюсь в эту странную британскую малолетку. И эта одержимость уже не поддается никакому контролю. Она моя. Я вгрызусь в глотку любому — кураторам, своему полковнику, миграционной службе, — но не отдам ее.

— Командир, готовность три минуты! — кричит от дверей старший группы, натягивая тактические перчатки.

— Принято, — бросаю я.

Эмма

Я скучающе смотрю на доску, пока Павел Витальевич монотонно бормочет про глаголы совершенного и несовершенного вида. Этот язык невероятен по своей красоте, но дьявольски сложен. Я уже неплохо его освоила и могу вполне сносно говорить, но теория и грамматика — моя личная катастрофа.

Но мои мысли сейчас далеко.

За окном падает первый за долгое время по-настоящему красивый, пушистый снег. В одном наушнике тихо играет мелодичный панк. Интересно, чем сейчас занят мой Медведь? Видит ли он меня прямо сейчас через камеру телефона, лежащего на парте? Или он на службе?

Всё, что я о нем знаю: ему сорок, он не спит по ночам и глушит черный кофе литрами. Как оригинально.

Под партой я раз за разом пересматриваю сохраненный кусок из видео где он проводил задержание. И мне так отчаянно хочется увидеть его снова. Не в мыльных пикселях, а по-настоящему. Прикоснуться. Увидеть лицо. Ставлю всё свое имущество и свой канал — он бесподобен.

Я тихо достаю планшет, открываю программу для рисования и начинаю выплескивать скопившееся вдохновение, набрасывая стилусом мужские плечи в тактическом жилете.

Меня греет мысль, что он не женат. Ну, вроде как. Такой человек, с его специфической работой и, видимо, высокой должностью, вряд ли имеет нормальную семью. Мне бы хотелось быть для него единственной. Это странно, ненормально, что я так влюблена в него. Может, это влияние моих собственных книг и тяга к темной романтике.

Внезапно экран моего айфона, лежащего рядом с конспектом, загорается. На заблокированном дисплее висит уведомление от скрытого номера.

Я осторожно смахиваю блокировку, пряча телефон за подставкой для книг. Это медиафайл. Видео! Он прислал мне видео!

Прикусив губу, чтобы не выдать себя случайным писком, я торопливо прибавляю громкость в правом наушнике и жму на воспроизведение.

Картинка слегка подрагивает — съемка с вытянутой руки. В кадре появляется мой Медведь. В полной штурмовой экипировке, броне и черной балаклаве. А прямо за его широкими плечами разворачивается финал жесткого маски-шоу: на полу лежат несколько мужчин лицом в грязь, пока другие оперативники профессионально стягивают им руки пластиковыми стяжками.