Чтение онлайн

Каллиопа двинулась вверх по лестнице к спальням. Под дверью комнаты Клио она увидела зыбкий мигающий свет, как от пламени. Не став стучать, она тихо приоткрыла дверь и, затаив дыхание, замерла на пороге, увидев сестру.

После всех поисков в лабиринте дома Авертона Клио оказалась дома, в собственной спальне. Комната была погружена во тьму, только в камине горел огонь. Клио стояла на коленях у огня, в домашнем халате, рыжие волосы распущены по спине. Красные и оранжевые блики отражались в стеклах ее очков. Она сосредоточенно подкладывала в огонь куски зеленого шелка. Лицо ее ничего не выражало.

–  Клио, - осторожно окликнула ее Каллиопа. Клио подскочила, резко обернулась и вся сжалась, словно готовясь отразить нападение.

–  Каллиопа!
– вскричала она.
– Больше никогда не смей ко мне так подкрадываться! Меня едва не хватил удар.

–  Прости! Я даже не была уверена, ты это или мираж.
– Каллиопа шагнула к сестре, умоляюще протягивая вперед руки, и тоже опустилась на пол, разглядывая клочки костюма Медузы.

–  Что случилось, Клио?
– спросила она, дотрагиваясь до золотистого рукава, пропитанного уже засохшей кровью.

Клио перевела взгляд на пламя.

–  Ты о чем?

–  Мы нашли его вместе с лордом Уэствудом. Герцога. У него в кулаке был зажат точно такой лоскут.

–  Он… мертв?

–  Нет, тогда еще он был жив.

–  Что он сказал?

–  Он был без сознания. Лорд Уэствуд пошел за помощью, и когда его унесли, я сразу направилась домой. И вот - нашла тебя здесь.
– Каллиопа больше не могла сдерживаться, схватила сестру за плечи и судорожно обняла.
– Господи, Клио, как мне было страшно.

Клио мгновение оставалась неподвижной, потом вздрогнула всем телом и прижалась к сестре, обхватив ее руками:

–  Кэл! Это было… ужасно.

–  Дорогая, теперь ты в безопасности. Обещаю тебе, все будет в порядке, - сказала Каллиопа, скорее пытаясь убедить в этом себя, чем сестру.
– Но почему ты оказалась с ним наедине?»

–  Потому что я дура!
– Клио выпрямилась, вытерла слезы рукавом халата.
– Мне так хотелось увидеть Алебастровую Богиню без посторонних. Я уговорила одного лакея сказать, где ее держат, и потихоньку отправилась туда. А он, наверное, следил за мной. И пошел следом за мной в галерею, а когда я нашла богиню, он…

–  Он - что?

Клио яростно затрясла головой:

–  Не хочу рассказывать! Но он не слишком преуспел, Каллиопа. Он смог только поцеловать меня. Артемида спасла меня.

Каллиопа мягко улыбнулась:

–  Хочешь сказать, она спрыгнула с пьедестала и обрушилась ему на голову?

Клио нервно рассмеялась:

–  Ей пришлось оказать помощь смертной. Я схватилась за деревянную подставку, видимо, она была расколота, потому что половина ее оказалась в моей руке… Я хотела только защититься! Потом испугалась, решив, что он умер, но ведь я не хотела убивать! Я его презираю, но не хочу, чтобы его кровь была на моих руках.
– Она протянула вперед дрожащие ладони.
– Но они в крови!

–  Нет!
– Каллиопа крепко сжала ее руку.
– Он жив и наверняка поправится. Надеюсь, он получил хороший урок и теперь больше никому не захочет причинить зла.

–  Думаешь, он об этом не расскажет?

–  Зачем ему это надо? У него репутация губителя женщин - а тут женщина не поддалась, справилась с ним, - нет, ему ни к чему такая слава.

–  Это благородному человеку ни к чему, а герцог и благородство - несовместимы.

Они посидели, обнявшись, слушая, как потрескивает пламя. За окном уже начинало сереть небо, на дереве чирикнула птица. Лондон пробуждался для нового дня.

–  Я еще кое-что хочу сказать, Кэл.
– Клио с трудом поднялась на ноги, подошла к кровати, нагнулась и, приподняв матрац, что-то достала. Помятый листок бумаги, исписанный неразборчивым почерком. Уголок у него был оторван.

–  Что это?
– спросила Каллиопа, когда сестра снова вернулась к камину.

–  Не знаю. Когда я… выдернула подставку, вернее ее часть, эта бумажка выпала из нее.

–  Ну да!
– воскликнула Каллиопа, вспомнив и разбитую подставку, и крохотный кусочек бумаги.
– Я видела клочок бумаги. Но что в листке?

–  Здесь вроде бы какой-то список.
– Клио разгладила бумажку на каминном коврике.
– Но я не очень поняла…

Каллиопа нагнулась, вглядываясь в мелкие буквы:

–  «Цицерон. Сизый Голубь. Сицилиец. Лиловый Гиацинт…» Какие-то псевдонимы, прозвища?

–  Наверное. Всего их десять, и они все такие же странные. Никогда бы не подумала, что герцог принадлежит к тайному обществу, ведь он живет затворником, но, увидев сегодня, что представляет собой его дом - настоящий готический ужас, - я уже ничему не удивлюсь. Что могут означать эти прозвища?

Каллиопа пробежала глазами загадочный список до конца.

– «Карл Великий. Золотой Сокол…» Понятия не имею. Наверное, что-то важное, раз было спрятано в Алебастровой Богине.

–  Важное и противозаконное. И разумеется, аморальное.

–  Клио, - выдохнула Каллиопа.
– Что, если герцог и есть Вор Лилии?

Камерон плеснул себе в лицо ледяной водой, надеясь, что это поможет стряхнуть с себя странный сон, в котором он пребывал весь вечер. Но это не помогло. Когда он открыл глаза и пригладил мокрые волосы, костюм Гермеса, небрежно брошенный на стул, никуда не исчез. А в зеркале отразилось осунувшееся лицо и воспаленные глаза.

Во время его странствий по Греции однажды за ним и его спутниками погнались бандиты, и они бежали между скал, а пули свистели над их головами. Это было смертельно опасно и в то же время весело. Опасность кружила голову и опьяняла. Ускользнув от бандитов, они потом, сидя у костра, пили вино и пели песни до зари, снова готовые к приключениям.

Почему же сейчас он чувствует себя таким усталым. Даже… да, старым? Может быть, оттого, что бандиты и пули по-своему честны? Совсем иного рода было то, что сегодня произошло в доме Авертона. От этой тайны пахло тлением.

Оставил бы он Авертона умирать, если бы за каждым его движением не следили темные, испытующие глаза Каллиопы Чейз? А его тянуло так поступить и сделать этот мир чище. Но он все-таки не смог. Не смог оставить умирать этого ненавистного ему человека. Было ли это проявлением слабости? Или в глазах Каллиопы ему хотелось выглядеть безупречным, каким он никогда не был?

Камерон тряхнул головой, разбрызгивая капли, взял теплый халат, натянул его на озябшее тело, глядя, как за окнами занимается розовато-серая заря. Теперь не время для мучительных самокопаний. Он никогда не был в них силен, как никогда не был поэтом. Теперь требовалось действовать, разгадать смысл произошедшего прошлой ночью. Кто-то пытался убить герцога. И возможно, похитить Алебастровую Богиню.