Чтение онлайн

Машина жалобно просела, скрипнула рессорами, и Никита засомневался, выдержит ли ходовая часть.

– Нэ бойся, рессоры усиленные, смелей садись. Баня и рэсторан ждут нас!

– Ашот, почему не купишь себе "Волгу"? Зачем мучаешься в этой коробчушке?

– Хм, я бы купил, но зачем лишний раз привлекать внимание начальства. Меня уже первый секретарь горкома вызывал, выказывал неудовольствие, что постовые милиционеры мне честь отдают. Я ему говорю: "Дорогой товарищ секретарь, хозяин, я об этом их не просил, они сами! Ну не буду же останавливаться возле каждого легавого, и совестить его, мол, зачем эта нэнужная лесть".

– И что партийное руководство ответило?
– улыбнулся Никита.

– Вождь велел не ездить по центру, объезжать стороной маршрут его движения. А ты говоришь - "Волга". Еще "Мерседес" посоветуй купить, Миша дорогой мой друг! Наверное, ты хочешь, чтоб меня выслали обратно в Армению? Мне туда нельзя. Там у меня слишком много врагов. Ашот должен жить в Педжене, ему и здесь хорошо. Я не высовываюсь, дом всего в одын этажа, как у других. Я сделал проще еще два этажа в землю закопал: там бильярдная и зал для гостей. Перехитрил начальство. То, что у меня в подвале все в мраморе и павлины во дворе бродят, для посторонних глаз нэ видно. А Мишина сразу бросается в глаза. Потерплю тесноту, да и привык я к этому "Москвичу".

Так за рассказом о своей нелегкой судьбе подпольного миллионера Ашот с ветерком доставил компанию к городской бане. На дверях болталось объявление, выведенное чернилами: "Баня закрыта на учет". Но стоило армянину вытянуть живот из-под руля, как они распахнулись, и какой-то маленький шустрый человечек увлек их компанию заднему служебному входу, рассыпаясь в словах благодарности, что сегодняшний день ему преподнес таких знатных и уважаемых гостей!

Приятно было ощущать себя не просто обычным молодым лейтенантом, а персоной, из-за которой закрыли баню. Ну, не совсем из-за тебя, но тоже к этому причастен. Туркмен буквально стелился по тротуару, сопровождая гостя, отбрасывая, носком тапочка в сторону случайно, невесть откуда попадающиеся, окурки и бумажки.

– Успокойся Мамбек, не суетись. Лучше пива принеси холодненького, распорядился мафиози.
– Чешского!

– Нэ изволь беспокоиться хозяин. Всо уже в люччем виде. Пиво, риба, лаваш, зелень. Всо есть! Давно ждем. Убогая и вонючая городская баня, обшарпанная снаружи и внутри, при проникновении с "черного хода" оказалась вполне приличной. Никита в таких и не бывал никогда. Стены обшиты хорошим деревом, мягкие скамейки, полы устланы ковровыми дорожками. Ромашкин живо разделся до трусов, и ринулся в душевую смыть пот и грязь холостятского существования. Аксакал неспешно снял с себя пальто, оставшись в шерстяном халате, сел и не сдвинулся с места. Мишка и Ашот голышом чинно направились в парную.

После посещения бассейна, парилки, душа в разных чередованиях, новоявленные приятели расположились у сервировочного столика на колесиках. Пиво уже не пили. Бархатным пивом баловались в период мытья. Теперь в ход пошла водка. Никита не стал от нее отказываться, не желая обидеть мафиози, о чем его строго предупредил Шмер.

Две бутылки водки на троих было явным перебором для Ромашкина. Мишке это тоже была сильная доза после пива. Эх, если бы не проклятое пиво... Туркмен, будто истукан, сидел, улыбался и молчал, практически не выпивал, разве что одну рюмку, за знакомство.

Конечно, основное было употреблено армянином, но ему выпитое, что слону дробинка. Никита, пока чуть соображал, поинтересовался, кто будет за рулем авто, на что Ашот сделал круглые удивленные глаза и вымолвил:

– Обижаешь дорогой. Конычно, я. Ето нэ смертэльно. Ето разминка. Сэйчас в рэсторан памчим!

Это заведение было не совсем ресторан, вернее совсем не похожее на ресторан. Городской ресторан стоял вблизи вокзала и размещался в давно не штукатуреном здании, где вилки, ложки и тарелки почему-то всегда жирные, а еда невкусная и противная. Нет, Ашот привез их в глубину одноэтажных саманных кварталов, и в центре этих лабиринтов стояло вполне приличное здание, окруженное высокой кирпичной стеной, с маленькими окошками, с закрытыми ставнями, откуда раздавалась восточная заунывная музыка. Что ж, придется смириться с бабайскими мелодиями. Других, скорее всего не будет.

Внутри помещения, куда приятелей проводил громила с квадратным подбородком и мрачной физиономией висельника, стоял таинственный полумрак. По периметру располагались низенькие азиатские столики с кушаньем и чайниками, да подушки для сидения. В центре зала, под люстрой, возвышались два больших полированных стола без скатертей и приборов.

Тело Ашота заняло три подушки, а Мишка и Никита уместились на одной. В тесноте да не в обиде. Дедок с ними не пошел в зал, остался дремать в салоне автомобиля.

Зал оказался почти заполнен посетителями, которые ели, громко чавкая и разговаривая. Громкий смех раздавался со всех сторон, причем смеялись туркмены заразительно от души, запрокидывая голову и широко открывая рот, показывая соседям либо золотые, либо желтые кривые, щербатые зубы. В основном за столами располагались мужчины средних лет и более (как пояснил Мишка это торговцы, кладовщики, милиционеры и чиновники). При появлении Ашота посетители почтительно привстали, поклонились, их туповатые лица выражали подобострастие и радушие. Льстили, трусливые канальи.

Мафиози с отдельными обнялся, некоторым помахал рукой. В сторону одной компании он глянул с нескрываемой злостью и нескрываемой неприязнью. Эта публика вмиг испарилась из зала, как будто ее и не было тут вовсе.

Никита какое-то время нервничал, пытаясь устроиться поудобнее, подгибая ноги по-восточному под задницей. Неудобно, мешали узкие галифе. Еще лейтенант комплексовал, не пахнут ли дурно его носки. Но вскоре понял, что соседи пьют далеко не чай, а поэтому им совершенно наплевать на вонючие ноги соседей. Сами были такие же, от многих несло какой-то козлятиной. ("Душные козлы", - подумал Ромашкин, но вслух не произнес, сдержался.)

Из чайников в пиалы потекла прозрачная жидкость. Водка на запах была неприятной.

– Гады, опять Денаусскую в графины налили!
– возмутился Ашот.
– Эй, милый человек. Подойди сюда! Мафиози поманил официанта толстым как сосиска пальцем.

– Что изволите, уважаемый?
– склонился в поклоне официант-туркмен.

– Это пойло отнеси хозяину! Московскую водку принести! Живо!

Чайные приборы вмиг сменили другими. Извиняться примчался сам хозяин заведения. Полебезил, мол, Московской нет, только Чарджоуская! Но и эта водка на вкус Никиты тоже была дрянь. Какая отвратительная вода вокруг такая и водка.

Появились танцовщицы. Старые и молодые "дикари" взвизгивали, и пускали слюну, глядя на молодых девушек. Никита, глядя на обнажающихся, в такт музыки стройных женщин, под воздействием алкоголя окончательно потерял самоконтроль.

– Мишка!
– громко воскликнул Ромашкин.
– Если мы одну из них не зацепим, это будет величайшей глупостью с нашей стороны.

– Чудак-человек. Я тебе уже объяснял, это удовольствие стоит денег. Бесплатных ласк тут нет.

Лейтенант плотнее придвинулся к Шмеру и громко возбужденно залепетал на ухо.