Чтение онлайн

Не только вотчина имела в Чехии такой сложный, мозаичный характер. Владения крупнейших магнатов, состоявшие из десятка больших вотчин, не были сплошными территориальными княжествами. Самые богатые и могущественные светские феодалы страны — паны из Рожмберка — владели колоссальными, но не сплошными массивами земель. Главные их вотчины находились на юге Чехии и объединялись в большие вотчинные комплексы — панства. Начиная от южных границ страны располагались панства Витоньское, Фримбуркское, Рожмберкское, Крумловское, Майдштейнское, Новоградское и Виттингаусское. Далее к северу находились вотчины, составлявшие Буковское, Подейгусское и Гельфенбуркское панства. Ещё ближе к центру страны лежали Хоустницкое, Пршибеницкое, Пршибеническое, Миличинское панства и часть Седльчанских вотчин. На западе, в Пльзеньском крае, находились панства Страшицкое и Вильдштейнское, а также остальные вотчины обширного Седльчанского панства. Восточнее Праги, в Коуржимском крае, Рожмберкам принадлежали сёла, входившие в Жижелицкое панство. В общей сложности в руках Рожмберков находились десятки городов, сотни сёл, тысячи ланов [5] земли с десятками тысяч крепостных или зависимых крестьян. Но помимо перечисленных владений у панов из Рожмберка были ещё земли в Моравии и даже в Австрии (Хазлахское панство), не говоря уже о мелких вотчинах, рассеянных по всей Чехии, домах в Праге и других городах и т. п. Подобным образом были разбросаны по стране и владения других панов или крупных духовных феодалов. Например, Страговский монастырь (около Праги) владел в начале XV века десятком сёл в непосредственной близости от своих стен, четырьмя сёлами на противоположном берегу Влтавы, 16 сёлами на севере, в долине Огрже, близ Лоуни. Сверх того «благочестивым» монахам принадлежало семь сёл недалеко от Колина, несколько сёл в юго-западной Чехии, в окрестностях [23] Пацова и, наконец, 18 сёл на крайнем юге, между землями Рожмберкского, Фримбуркского и Крумловского панств Рожмберков. Подобную картину представляли и владения архиепископа Пражского, Златокорунского и Бржевновского монастырей, панов из Градца, из Газенбурка, из Вартенберка и других крупнейших феодалов. Многие из них владели вотчинами или группами вотчин в соседних государствах и даже далеко от границ Чехии. С другой стороны, и иноземным феодалам принадлежали в Чехии отдельные сёла, вотчины. Поэтому карта феодальных владений средневековой Чехии, как и многих других стран того времени, представляла собой настолько пёструю и мозаичную картину, а границы отдельных феодальных владений и вотчин были настолько запутаны и переплетены, что начертить её со всей точностью было бы почти невозможным делом.

Крупное землевладение в эпоху феодализма было неразрывно связано с властью над крестьянами, с политическим могуществом. Феодалы владели не только сёлами и городами, но и имели на территории своих вотчин укреплённые замки, содержали войска, собирали налоги, взимали проездные пошлины и торговые поборы. Они были привилегированным сословием, именовали себя «благородными», имели наследственные прозвища, знамёна и гербы. Феодалы могли судить своих крестьян, подвергать их заключению, пыткам, даже казнить. Помимо государственной администрации в вотчинах у крупных панов и монастырей были свои военачальники и воины, сборщики податей и пошлин, следователи и судьи, тюремщики и палачи. Крупные духовные и светские феодалы очень мало зависели от центрального правительства, не соблюдали его законов, многие магнаты чувствовали себя почти самостоятельными государями. Они воевали между собой, имели своих вассалов — рыцарей, раздавали им земли либо отдельные доходные статьи, которые отнимали по своему усмотрению. В самом низу феодальной иерархической лестницы находились мелкие земаны, державшие земли более крупных феодалов и обязанные за это нести службу, чаще всего военную, в пользу последних. Крупные феодалы в свою очередь являлись вассалами могущественных панов или богатых монастырей. Такая феодальная лестница насчитывала иной раз немало ступеней от мелкого шляхтича до короля, который считался верховным [24] сюзереном всех феодалов страны. На практике королям приходилось покупать верность своих сильных вассалов подачками и уступками, так что земельные владения чешских королей постепенно сокращались, а вотчины панов, епископов и монастырей неуклонно росли.

Вотчины, принадлежавшие одному феодалу-владельцу, были фактически не связаны между собой сколько-нибудь прочными экономическими нитями. Хозяйство в них велось одинаково, результат был примерно один и тот же, и потому отдельные вотчины вполне могли обходиться одна без другой. Связующим звеном между ними выступал феодал, собственностью которого они являлись. При таком положении дел хозяйство велось в сущности одинаковым способом и во владениях магната, насчитывавшего десятки вотчин, и во владениях земана, всё имущество которого составлял полуразвалившийся, но укреплённый двор да несколько ланов земли.

Посев (из рукописи начала XIV века)

В каждой вотчине пан или монастырь обычно присваивали себе лучшие и наиболее удобно расположенные участки. Поэтому барская запашка не представляла собой сплошного массива. Она была разбросана самым причудливым образом вперемежку с крестьянскими наделами. Неизбежная при этом чересполосица создавала в каждом феодальном хозяйстве принудительный севооборот. Господские участки обрабатывались и убирались принудительным барщинным трудом крестьян — держателей наделов. Сельскохозяйственная техника оставалась чрезвычайно низкой. Собственного сельскохозяйственного инвентаря феодалы обычно не имели или почти не имели. Крестьяне работали на барской запашке с помощью тех же орудий и скота, которыми пользовались на своих полосах. Так как подневольный труд крестьян был малопроизводителен, общий уровень сельскохозяйственного производства в стране поднимался очень медленно и главным [25] источником повышения доходов феодала было усиление эксплуатации крестьян.

Положение чешского крестьянина в XIV — начале XV века было чрезвычайно тяжёлым. Обрабатывая принадлежавшую светским и духовным феодалам землю, крестьяне, помимо работы на господских полях, отдавали и значительную часть производимых на их наделах продуктов в качестве натуральной ренты, а также платили многочисленные денежные поборы в пользу панов, церкви и короля.

Так как зерновое хозяйство господствовало по всей стране, крестьяне должны были пахать, боронить и засевать поля, обрабатывать огороды, убирать урожай. Хлеб нужно было перевезти на господский двор, обмолотить и ссыпать в господский амбар. Во всех полевых работах крестьяне были обязаны обслужить в первую очередь потребности барского хозяйства. Сплошь и рядом случалось, что они не успевали своевременно убрать и обмолотить свой хлеб, так как помимо полевых работ они обязаны были совершать перевозки господских продуктов, подчас на весьма значительные расстояния. Извозная повинность была очень тяжёлой для крестьянского хозяйства. Она надолго отрывала крестьянина от его хозяйства, а также пагубно отражалась на состоянии крестьянского скота.

Если в господском хозяйстве появлялся виноградник или хмельник, для крестьян прибавлялись новые повинности. Они должны были заготовлять колья, подвязывать к ним лозы и побеги хмеля, окапывать виноградные кусты, убирать урожай, сушить хмель, давить виноград, изготовлять вино и перевозить его по приказанию господского управителя. Если господин заводил рыбное хозяйство, крестьяне должны были копать пруды, устраивать плотины, ремонтировать их и выполнять другие необходимые работы. Когда феодал разводил овец, это означало, что обязанность пасти и стричь их, мыть, чесать и прясть шерсть снова ложилась на крестьян. Кроме того, крестьян заставляли иногда в самую страдную пору участвовать в господской охоте, в роли загонщиков дичи. Охота не только отрывала крестьян от производительного труда — во время охоты нередко вытаптывались крестьянские посевы. Помимо всего этого крестьяне должны были [26] ремонтировать дороги, чинить мосты, строить замки и укрепления.

Буквально каждая отрасль крестьянского хозяйства была обложена разными оброками в пользу феодалов. Крестьяне несли в панские амбары и монастырские кладовые пшеницу и ячмень, овёс и горох, лён и коноплю, хмель и мак, мёд и воск. Когда крестьянин резал скот, лучшую часть он должен был отдать господину. С приплода крестьянского скота феодалы также получали свою долю. Они требовали мяса и сала, кур и гусей, яиц и сыра.

Наконец, крестьяне несли в пользу феодалов высокие денежные повинности. Главной из них являлся чинш, который взимался с каждого крестьянского хозяйства и поступал в казну феодала обычно в два срока. Время сбора чинша приурочивалось в средневековой Чехии ко дню празднования дня св. Георгия (в апреле) и св. Галла (в октябре). Особые денежные платежи поступали в господскую казну и в дни других христианских праздников — на рождество, на пасху, на троицу, в день св. Михаила и т. п. Кроме того, крепостные должны были платить господину поголовную подать, а при вступлении в брак со свободными или крепостными других вотчин — особую брачную пошлину. Далее, при переходе крестьянского имущества по наследству господин взимал по так называемому «праву мёртвой руки» особый денежный (а иногда и натуральный) сбор. Сверх всех перечисленных поборов феодал мог подвергать своих крестьян и обложению в связи с какими-либо чрезвычайными событиями (например, при выдаче замуж дочери феодала, на выкуп попавшего в плен господина и т. п.) или даже просто без всяких причин.

Уборка сена (из рукописи начала XIV века)

Кроме многочисленных видов барщины и взносов в пользу непосредственного господина на плечи крестьян ложилась обязанность содержать короля и государственный [27] аппарат. В феодальной Чехии народные массы были обложены большим количеством разнообразных налогов и повинностей в пользу государства. Наиболее тяжёлым налогом была так называемая «общая берна», которая собиралась сначала от случая к случаю, а затем регулярно каждый год. Величина берны с полнонадельного хозяйства (таким хозяйством считалось хозяйство, имевшее один лан земли) превосходила стоимость хорошей коровы. По временам собирали также и «королевскую берну», которая была несколько меньше первой. Хотя юридически берну должны были уплачивать и феодалы, они на практике полностью перекладывали этот налог на крестьян. Поскольку сбор берны производился самими представителями класса феодалов, значительная часть собранных средств оседала в их кошельках, не доходя до королевской казны. Кроме того, во многих случаях феодалы узурпировали право собирать берну и превращали её в регулярный налог в свою пользу. К числу других государственных денежных налогов, взимавшихся с крестьян, относились подымный сбор и разнообразные проездные и торговые пошлины. Крестьяне обязаны были давать кров, пропитание и перевозочные средства королевским воинам, а также ремонтировать дороги, строить мосты, возводить укрепления и т. п.

На плечи крестьян и городских трудящихся масс ложились все расходы по содержанию целой армии паразитического католического духовенства. Средневековая католическая церковь была особенно изобретательна в деле увеличения своих доходов. В пользу церкви шла десятина — сбор, взимавшийся в размере одной десятой доли урожая. Пользуясь темнотой и забитостью крестьян, бесстыдно эксплуатируя их религиозные чувства, «достойные» служители божьи сплошь и рядом произвольно увеличивали десятину и использовали всё новые и новые предлоги для получения дополнительных «доброхотных даяний». Нельзя забывать и о том, какой огромный, поистине неиссякаемый источник дохода представляла для жадных попов их роль посредников между «грешной землёй» и «царством небесным». Они получали особые подарки на праздники и систематически взимали мзду за многочисленные церковные требы. За крещение и за отпевание, за венчание и за причастие — за всё и всегда крестьянин должен был платить. [28]

По мере развития производительных сил и роста товарного производства духовные и светские феодалы, нуждаясь в деньгах, всё чаще требовали от крестьян денежных платежей. Если не удавалось ввести новый побор, они частично заменяли барщинные повинности и натуральные оброки денежными. Этот процесс начался давно, и в чешской деревне XIV века были представлены все три вида феодальной ренты — отработочная, натуральная и денежная. При этом к началу XV века ведущее место принадлежало денежной ренте.

Денежная рента являлась наиболее гибкой и выгодной формой эксплуатации крестьян. Вместе с тем она открывала большие возможности для хозяйственного развития, чем барщина и натуральные поборы. Распространение денежной ренты повышало хозяйственную инициативу крестьян, увеличивало их заинтересованность в результатах труда. В то же время связь с рынками, расположенными иногда на немалом расстоянии от мест постоянного жительства крестьян, расширяла их кругозор. Встречаясь по торговым делам с крестьянами из других районов страны, со скупщиками и торговцами, крестьяне убеждались, что их положение везде крайне тяжёлое. В то же время крестьяне начинали видеть в верхушке городского купечества своего эксплуататора, а в городской бедноте, которая состояла в значительной части из недавних крестьян, — своего естественного союзника в борьбе за улучшение положения всех угнетённых.