Чтение онлайн

Вначале «старшие» братства в Праге состояли сплошь из немцев-купцов, осевших в Чехии, но к концу XIV века среди членов этих братств появились и чехи, правда, их было ещё очень немного. О полном преобладании и господстве немцев в братствах свидетельствует хотя бы тот факт, что все гильдейские статуты были написаны на немецком языке. Члены «старших» братств не только господствовали в торговле, но играли решающую роль в политическом и административном управлении городов, занимая большинство мест в магистратах. Немецкие купцы препятствовали доступу в братства чехов.

Богатство и роль патрициата были связаны с его фактической монополией во внешней торговле. Большие выгоды извлекали патриции из транзитной торговли. Кроме того, патриции прибрали к рукам управление городским хозяйством и городские земли, что ещё больше увеличивало их доходы. Многие патриции приобретали вблизи городов земельные угодья и просачивались таким образом в ряды землевладельцев. [34]

В самых крупных и значительных городах — так называемых королевских — всё городское управление и суд находились в руках патрициев. Они заседали в городских советах, избирали из своей среды ежегодно сменявшихся городских должностных лиц — коншелов, [7] пуркмистров, [8] а также рихтаржей — судей. Таким образом, патрициату принадлежала административная и судебная власть над всем населением города.

Хотя формально в избрании городских властей принимали участие все полноправные граждане, то есть зажиточная часть горожан, на деле судьба выборов, решалась в узком кругу патрицианских семей. Патриции были тесно связаны друг с другом общими интересами и родством. Если иной раз они соперничали и враждовали между собой, то зато всегда выступали единым фронтом против всякой попытки ограничения их произвола со стороны бюргерства — прослойки, объединявшей всех более или менее зажиточных горожан.

В состав бюргерства чешских городов входили владельцы небольших лавок и хозяева ремесленных мастерских, объединявшиеся, впрочем, чаще всего в одном лице, а также другие городские жители, обладавшие юридическими правами участия в городском управлении.

Мастера-ремесленники в чешских городах были организованы в цехи. Средневековые цехи представляли собой объединения ремесленников одной профессии, проживавших в одном городе. Цехи давали своим членам некоторую защиту от произвола феодалов, регламентировали производство, устанавливали условия продажи готовых изделий и цены на продукцию. Внутренняя организация цехов определялась особыми грамотами, которые назывались цеховыми статутами.

Первый известный статут пражских цехов относится к 1318 году — статут пражских портных, второй — статут золотых дел мастеров — к 1324 году. Статуты пражских цехов мало отличались от обычных средневековых статутов. Цеховая верхушка — мастера, входившие также в патрициат, в большинстве своём были немцами. Мелкие же ремесленники были чехи. Мастера-немцы всячески [35] препятствовали доступу чешских ремесленников в круг мастеров. Мастера нещадно эксплуатировали ремесленников.

Засилье немцев в чешских городах может быть ярко проиллюстрировано следующими цифрами: в 1374–1383 годах в число мещан Праги было принято 520 человек, из них немцев — 324, то есть 62 %, а чехов — 110, то есть только 21 %; в 1384–1393 годах из 242–156 немцев, то есть 66 %. Нужно отметить, что в мещанские книги могли быть записаны только богатейшие горожане, имевшие свои собственные дома. Сюда не включались ремесленники и другие бедные горожане. Таким образом, подавляющее большинство городской верхушки Чехии состояло из немцев.

Интересы организованного в цехи бюргерства сталкивались в целом ряде вопросов с интересами патрициата, например в вопросах о ценах, об организации новых цехов или расширении старых, о различных привилегиях. Между большинством бюргерства и патрициатом вместе с примыкавшей к нему верхушкой бюргеров шла не прекращавшаяся борьба за контроль над городскими имуществами и доходами, за участие в городском самоуправлении и т. д.

Если между патрициатом и бюргерством были противоречия, то гораздо более острые, глубокие и непримиримые противоречия существовали между верхами — патрициатом и бюргерством — и эксплуатируемыми низами городского населения. Эти городские низы, так называемый плебс, состояли из самых разнообразных элементов. Имущественное положение их было далеко не одинаковым. В значительной своей части это были сравнительно недавно переселившиеся в город крестьяне, иной раз даже беглые крепостные. В состав плебса входили и те горожане, которые, будучи постоянно заняты в ремесленном производстве, не имели самостоятельных мастерских и работали в качестве подмастерьев у цеховых мастеров. Некоторым подмастерьям удавалось в конце концов стать мастерами, но до этой поры они отдавали свои лучшие годы и свои силы для обогащения цеховой верхушки. К числу плебеев принадлежали и разорившиеся, деклассированные бюргеры, а также наиболее бедные из цеховых мастеров. Значительная часть плебеев перебивалась случайными заработками, порой даже нищенствовала. [36]

Плебс в целом был лишён всяких прав в городском управлении и вообще стоял как бы вне официального феодального общества. Плебс представлял собою в силу своего положения самую революционную часть городского населения. Между плебеями и зажиточными слоями городского населения шла непрестанная борьба. Подмастерья и ученики выступали против цеховых мастеров, городская беднота — против всех имущих слоев, вообще класс в целом — против патрициев, живших за счёт его труда. В свою очередь наиболее революционной частью среди плебеев были недавние выходцы из крестьян, с одной стороны, лишённые тех надежд, которые были у подмастерьев, а с другой — не имевшие даже тех внешних привилегий, которые сохраняли разорившиеся бюргеры. Если противоречия бюргеров и патрициев заключались главным образом в том, как поделить доходы и привилегии, то плебс выступал против этих доходов и привилегий. Источником доходов был в значительной степени он сам, а привилегии были направлены против него. Разносоставность плебса затрудняла сплочение его для борьбы с эксплуататорами, так как интересы отдельных групп порой резко сталкивались между собой.

Таким образом, в чешском городе XIV — начала XV века происходила жестокая социальная борьба, которая усложняла общую картину классовой борьбы в стране. В этой борьбе патрициат выступал в одном лагере с верхушкой феодалов — панами и католическими прелатами; союзником городского плебса могло быть только крестьянство. Что касается бюргерства, то в ряде вопросов его устремления совпадали с позицией мелкой шляхты — земанов. И те и другие не прочь были ограничить богатства и власть своих врагов — патрициев, панов и духовенства, но боялись всякого проявления революционной активности народных масс. Крестьяне и находившиеся почти в таком же тяжёлом положении низы городского общества — городская беднота, состоявшая в значительной части из недавних крестьян, ненавидели феодалов и их пособников. Они вели неустанную борьбу против феодальной эксплуатации. Разрозненные первоначально выступления чешских крестьян и примыкавшей к ним иногда городской бедноты вылились в конце концов в открытое вооружённое выступление народных масс — в крестьянскую войну. [37]

Великая крестьянская война XV века в Чехии имела ряд особенностей, отличавших её от выступлений крестьянства в других странах Европы. Крестьянская война была не только величайшей в истории средневековой Чехии схваткой антагонистических классов, но и мощным национально-освободительным движением. Чтобы понять эту особенность «национально-чешской крестьянской войны», [9] следует познакомиться с национальными противоречиями внутри Чехии на рубеже XIV–XV веков.

С давних пор чешскому народу приходилось отстаивать мир и независимость своей родины в жестоких и упорных боях против внешних врагов. В течение нескольких столетий германские короли, князья и рыцари стремились завладеть богатыми землями Чехии и поработить свободолюбивый чешский народ. Свою агрессию немецкие феодалы вели с благословения католической церкви. Римские папы, мечтая о власти над всем миром, поддерживали и вдохновляли агрессоров в их грабительских, несправедливых войнах против славянских народов. Но одно дело — получить папское благословение, а другое — сломить героическое сопротивление народов. В своей справедливой борьбе против иноземных захватчиков славяне и народы Прибалтики нанесли захватчикам ряд сокрушительных ударов. Громадное историческое значение имел разгром ливонских рыцарей на льду Чудского озера великим русским народом.

С течением времени наряду с открытыми формами агрессии захватчики стали применять и другие — замаскированные, скрытые.

Такой скрытой формой германской феодальной агрессии в Чехии оказалась так называемая немецкая колонизация, достигшая своего апогея ещё в XIII веке. Чешские короли и паны, принимая на службу немецких баронов и рыцарей, раздавали им земли. Целыми стаями слетались в Чехию хищные и жадные католические попы и монахи. Многие из них становились епископами либо настоятелями крупных монастырей и в свою очередь раздавали земли немецким рыцарям. Поэтому среди светских и в особенности среди церковных феодалов было очень много иноземцев, которые презирали и попирали народные традиции чехов. Многие чешские короли и паны, постоянно [38] общаясь с немецкими баронами, рыцарями и епископами, подражали их обычаям, перенимали немецкий язык и костюмы, роднились с немецкими феодалами и проявляли постыдное пренебрежение к родной речи и культуре.

Не только плодородные чешские земли, но и рудные богатства Чехии, а также выгоды транзитной торговли привлекали к себе алчные взгляды иноземцев. Чешские короли, паны, епископы и монастыри охотно принимали в свои города выходцев из Германии. Часть их быстро разбогатела за счёт эксплуатации труда чешских ремесленников и городской бедноты. Среди владельцев рудников, среди верхушки городского купечества количество немцев и других иностранцев всё время возрастало, и в XIV веке они прочно заняли господствующее положение в чешских городах. Верхушка чешского бюргерства всё теснее сближалась с иноземным патрициатом, усваивала его бытовые особенности, часто даже забывала родной язык и сливалась в результате с иноземным патрициатом. Поэтому, несмотря на то, что основная волна немецкой колонизации к середине XIV века уже прошла, всё же в Чехии XIV–XV веков крестьяне и трудящиеся городов стонали под ярмом иноземных эксплуататоров. Это обостряло вражду угнетённых масс против эксплуататоров и придавало их борьбе национальную окраску.