Чтение онлайн

Распространение денежной ренты в Чехии было неравномерным. Оно зависело от особенностей хозяйственного развития в разных краях и областях. Хотя денежная рента к началу XV века преобладала по всей стране, всё же на севере и в центре Чехии многие паны и монастыри упорно цеплялись за барщину, кое-где даже вводили новые её виды. Развитие товарно-денежных отношений привело здесь к росту собственно господского хозяйства и во многих случаях влекло за собой значительное увеличение отработочной ренты. На юге господство денежной ренты было безусловным и крестьяне были повсеместно втянуты в непосредственное торговое общение с городами и местечками.

Нельзя преувеличивать хозяйственные возможности крестьян в связи с распространением денежной ренты. Несмотря на то, что денежные поборы феодалов считались [29] твердо установленными в силу специальных грамот, паны и монастыри не довольствовались узаконенными нормами и постоянно стремились увеличить виды и размеры платежей. Денежная рента отнюдь не означала отмены феодальной эксплуатации, хотя и подготовляла почву для развития капиталистических отношений.

Распространение денежной ренты способствовало имущественному расслоению чешского крестьянства. К описываемому времени сельская община в Чехии претерпела значительные изменения. Пережитки её сохранялись лишь в общем пользовании пастбищами, водопоями, лесными угодьями. В начале XV века начали выделяться зажиточные, сравнительно хорошо обеспеченные землёй и рабочим скотом крестьянские хозяйства. В то же время резко возросло число малоземельных и даже безземельных крестьян. Феодальные повинности в чешской деревне отнюдь не соответствовали размеру крестьянских наделов. Малоземельные крестьяне часто несли сравнительно более тяжёлые повинности, чем крестьяне, располагавшие полным наделом. К тому же, подвергаясь эксплуатации феодалов, зажиточная сельская верхушка сама выступала по отношению к беднейшим слоям деревни в качестве эксплуататора. Немалое количество бедняков — халупников, подсоседков или пахолков — должно было батрачить у своих богатых односельчан. Многие находились в денежной кабале у богатых соседей.

Было бы, однако, неправильно преувеличивать степень имущественного расслоения крестьян Чехии в XIV–XV веках. Серьёзным препятствием на пути имущественной дифференциации была феодальная зависимость крестьян. Главную массу крестьян составляли средние слои, часто объединяемые с зажиточной верхушкой села одним наименованием «седляки». Типичной фигурой чешской деревни был седляк с половинным, реже с полным наделом — ланом. На юге, впрочем, большинство крестьян владело наделами в четвёртую, даже в шестую или в восьмую часть лана. Многие крестьяне вообще не имели полевых наделов и держали лишь карликовые участки; некоторые крестьяне — так называемые «домкары» не имели даже собственного жилья.

Несмотря на имущественные различия, всех чешских крестьян объединяло то, что по отношению к феодалам они составляли единый класс эксплуатируемых и [30] бесправных. Бесправие крестьян выражалось в их юридическом положении, в первую очередь в условиях пользования главным средством производства — землёй. Крестьянское землепользование регулировалось в Чехии XIV–XV веков либо так называемым земским, или чешским, либо так называемым закупным, или немецким, правом. Последнее было такой формой феодального права, которая соответствовала времени, когда денежные платежи составляли преобладающую часть феодальной ренты. Нормы закупного права устанавливали для крестьян наследственность их держаний и определяли размеры и последовательность уплаты денежных взносов. При введении в каком-нибудь селе закупного права крестьянам выдавалась особая грамота. Получая грамоту, крестьяне уплачивали феодалам взнос — купу. Получение единовременно крупной суммы денег являлось важной целью феодалов при введении закупного права.

Распространение закупного права в XIII — начале XIV века отражало рост товарных отношений в феодальной Чехии и способствовало этому росту. Положение феодально-зависимых крестьян первоначально несколько улучшилось, но в дальнейшем нормы закупного права были использованы феодалами для наступления на крестьян. Размеры денежных чиншей и сама прочность крестьянского держания слабо охранялись грамотами, так как феодалы соблюдали свои обещания лишь там, где это было им выгодно. По существу же крестьяне целиком зависели от произвола пана или монастыря, который повышал нормы чинша, вводил новые платежи, мог перевести любого крестьянина на другой надел и даже превратить его в безземельного дворового, заставив в итоге отбывать неограниченную барщину.

К началу XV века многочисленные юридические различия, существовавшие прежде между крестьянами в зависимости от их происхождения, утратили своё значение. Все крестьяне делились теперь на две главные категории, между которыми, впрочем, было много переходных ступеней. Это были, с одной стороны, крепостные, с другой — остальные феодально-зависимые крестьяне. Что касается лично свободных крестьян, то они были рассеяны небольшими группами в разных районах страны, главным образом вдоль границ, а самая их свобода была весьма [31] относительной. Лично свободные крестьяне составляли только малую долю всего крестьянства.

Крепостное состояние чешских крестьян отличалось в XIV–XV веках от остальных форм феодальной зависимости прежде всего тем, что закрепощённые несли более тяжёлую и многообразную барщину, в то время как феодальная зависимость других категорий крестьянства выражалась преимущественно в уплате денежного чинша. В остальном положение всех феодально-зависимых крестьян было настолько тяжёлым, что мало отличалось от положения крепостных. Подобно последним они были лишены права перехода к другим владельцам, ущемлению подвергались на каждом шагу их имущественные и личные права и человеческое достоинство. Крестьяне не могли по своей воле заключать браки не только в сёлах других владельцев, но и внутри своего села. Наследником лучшей части их имущества был господин, которому они должны были платить при переходе крестьянской собственности в другие руки специальные пошлины. Для некоторых крестьян поборы за брак, за получение наследства были очень высоки, ими подчёркивались социальная приниженность и личная зависимость крестьян от господ.

Крепостные и феодально-зависимые крестьяне были фактически полностью безоружны перед органами феодальной юстиции. Даже бесполезное на практике право крестьян жаловаться в королевские суды было отнято в 1402 году — с этого времени чешские крестьяне целиком зависели от феодалов в судебном отношении. За малейшие проступки и неповиновение крестьяне подвергались побоям и истязаниям. Сам процесс феодального суда сопровождался пытками обвиняемых, кончавшимися иногда смертью крестьян. Жестокость феодалов не знала пределов, когда дело касалось пыток и казней. Феодалы соперничали друг с другом в применении таких мер наказаний, как четвертование, колесование, подвешивание за ребро, сожжение заживо и т. п., не говоря уже о повешении или отсечении головы. Мучительная казнь угрожала всякому, кто осмеливался посягнуть на собственность феодала или поднять голос протеста против гнёта эксплуататоров. Почти в каждом феодальном замке были своя тюрьма, свой суд и свои палачи. Некоторые феодалы цинично требовали с крестьян особого налога на содержание палачей. Так было, например, в обширных владениях [32] духовного пастыря Чехии — архиепископа Пражского. Классовая сущность феодального права проявлялась во всём. Голодный крестьянин, пойманный ночью вблизи господских снопов, подлежал смертной казни и считался счастливым, если ему удавалось отделаться членовредительным наказанием или разорительным штрафом.

Бесчисленные феодальные повинности и поборы приводили к тому, что большинство чешских крестьян жило в ужасных условиях. Одежда крестьян изготовлялась из грубых самодельных тканей и носилась часто до тех пор, пока не превращалась в лохмотья. Пища крестьян была грубой и малопитательной. Она состояла главным образом из чёрного хлеба, овсяной каши, варёного гороха или чечевицы. Мясо и белый хлеб крестьяне ели только по праздникам. Положение их становилось ещё более тяжёлым от недородов, неурожаев, эпидемий и всяких стихийных бедствий. Постоянным гостем в чешской деревне были голод и связанные с ним заболевания. Правда, знаменитая «чёрная смерть» [6] не произвела на территории Чехии таких опустошений, как в других странах Европы. В 50-х годах XIV века отголоски этого общеевропейского бедствия давали себя чувствовать рядом повторяющихся вспышек чумы. Случаи повторения чумных эпидемий зарегистрированы в 1361, 1367, 1369 и 1372 годах. В 80-х годах Чехия снова подверглась эпидемии, унёсшей много жизней. В 1410 году чума посетила южные области страны, отдельные случаи заболеваний известны и в последующие годы, до новой вспышки в 1415 году. Обязательным спутником эпидемий являлся голод — голод, если так можно сказать, экстраординарный, ибо обычные для средневековой деревни неурожаи вызывали почти ежегодно голод, заболевания людей и падежи скота то в одном, то в другом краю страны. Феодальные междоусобицы, обострившиеся в конце XIV века, довершали разорение крестьян и ставили многие сёла буквально на грань нищеты.

Тяжёлое материальное положение и всё усиливавшийся феодальный гнёт объединяли в общем бесправии все категории чешских крестьян. Все они целиком зависели [33] от произвола господ, содержали своим трудом шляхту, короля и духовенство. Поэтому, несмотря на все различия между сравнительно обеспеченным седляком и всегда голодающим подсоседком, чешские крестьяне имели общие классовые интересы, объединявшие их в борьбе против феодалов.

Население феодальной Чехии состояло не только из двух основных антагонистических классов — феодалов и крестьян. Наряду с ними в Чехии XIV–XV веков существовали и горожане. Они составляли, правда, сравнительно небольшой процент населения, но роль города в производстве материальных благ была значительна и имела все данные для того, чтобы расти.

Городское население было неоднородным в социальном отношении. Верхушку горожан — так называемый патрициат — составляли крупные купцы-оптовики и богатые ростовщики.

В XIV веке большинство торговцев в Чехии были объединены в купеческие братства и гильдии. Имелись «старшие» и «младшие» братства. В «старшие» братства входили крупные купцы, занимавшиеся оптовой куплей и продажей. Члены «старших» братств пользовались привилегиями и монопольным правом производить все закупки в определённых городах.