Чтение онлайн

Предательское сердце запомнило, что там можно часто видеть князя. Засыпая, Софи подумала, что завтра она проснется выздоровевшей. Этим вечером Эдвард открыл ей глаза на грозящую опасность. Специально? Если так, то он добился успеха.

Утром Софи проснулась с твердым намерением никогда больше не позволять себе думать о князе. Когда Маша вошла в комнату с чашкой дымящегося кофе, она попыталась вспомнить все, что произошло вечером. «Мой мир — это мир переделанных капоров и платьев, — решительно заявила она Эдварду. — Как бы вы ни опасались за меня, ваши страхи беспочвенны».

Маша протянула ей платье:

— Правда ли, что в Англии нет крепостных?

— Правда, — подтвердила Софи, — но ты должна помнить, Маша, что Россия не Англия. В разных странах все по-разному.

Как трудно объяснить простушке Маше на ее скудном русском языке эту истину! Но простушка Маша, уже имела на сей счет свое мнение.

— Мой двоюродный дед, крепостной в большом имении, что рядом с Обуховом, говорит, будто скоро все станут свободными. Время пришло, и ждать больше нельзя. Так говорят крепостные.

— Ты болтаешь чепуху, Маша, — одернула ее Софи. — Тебе лучше не думать об этом.

— Но барин не властен над мыслями крепостных, — возразила Маша и принялась напевать какую-то мелодию.

Софи неожиданно почувствовала холодок страха. «Видимо, я просто устала, — решила она. — Поздние развлечения не для меня».

Это было Обухово. Длинный дом с белыми колоннами стоял на окаймленном лесом холме. С террасы виднелись сады и дорожки, ведущие в парк. За парком начинался густой лес. За домом расположились фруктовые сады, коровник, скотный двор, бани, конюшни, сараи и другие хозяйственные постройки. Пышным цветом цвели летние цветы. Воздух наполняли запахи роз и садовых лилий, над которыми жужжали пчелы. За деревушками, бывшими частью огромного княжеского поместья, простиралась бескрайняя равнина с полями пшеницы и ржи, до самого горизонта колыхающихся под огромным простором синего неба.

Софи вдруг поняла, что зачарована этой красотой. Ее бледное личико зарумянилось от свежего воздуха и солнца.

Англичаночка расцвела, отметила про себя мадемуазель Альберт. И мистер Хенвелл не мог этого не заметить. Как кстати, что теперь они все время будут рядом. Она решила ни в коем случае не упустить шанса, чтобы осуществить свой замысел.

Перед их приездом вся дворня собралась у парадного крыльца, дабы приложиться к руке князя. Пришел также деревенский батюшка отслужить молебен в честь возвращения хозяина поместья. Софи видела неподдельную радость на лицах собравшихся. Князя любили, и любовь к нему смешивалась со святостью традиции. Несмотря на занятость, во всем ощущались свобода и праздность. В Англии нет ничего похожего, думала Софи. Хотя и дети, и наставники, и гувернантки вели довольно активный образ жизни, к тому же постоянно, верхом или в легких колясках, приезжали в гости соседи.

Князь не бездельничал. Ежедневно он проверял лес и скотный двор, отдавал распоряжения насчет урожая, лошадей или решал, какие деревья рубить для заготовки дров на зиму, а какие оставить. Алексис часто сопровождал князя, входя в роль будущего хозяина поместья.

— Зимы здесь холодные, поэтому заготовка дров очень важна, — объяснил Софи Эдвард. — Деревья рубят, распиливают и колют на дрова, чтобы потом всю зиму топить эти огромные печи. Князь даже не видел всех своих владений. Ими управляют приказчики, управляющие, экономки и прочие слуги, которые, смею заметить, частенько присваивают себе часть доходов.

— Каким образом? — удивилась Софи.

— О, разными. К тому же они не упускают случая обобрать крепостных, пользуясь самыми отвратительными методами.

— А князь знает об этом?

— Да, конечно. Но в один прекрасный день он во всем разберется, поскольку питает отвращение к любой несправедливости.

— Глядя на Обухово, не скажешь, что здесь что-то несправедливо.

— Обухово — не вся Россия.

— Мне кажется, если бы все поместья управлялись как это, лучше было бы оставить, все как есть.

— Вы раньше так не думали.

— Я не видела всего своими глазами. Но здесь… — Софи помолчала. — Все так сложно… Не будем забегать вперед. Я довольствуюсь настоящим.

— В таком случае, — улыбнулся Эдвард, — я хочу, чтобы оно длилось вечно.

Они прогуливались по дорожке в лесу. Немного отстав от них, шли дети с корзинками. Фрейлейн Браун и месье Дюбо, который рискнул прогуляться, несмотря на нездоровье, замыкали процессию. Золотые лучи ласкового солнца проникали сквозь листву, зеленым изумрудом отражаясь на папоротниках и листве деревьев. Детский смех эхом прокатился по лесной опушке. Девочки, одетые в светло-голубые платьица, порхали между серебристых берез, словно бабочки. Алексис раскачивался на ветках деревьев, раздирая панталоны, на что фрейлейн Браун лишь одобрительно кивала. От мадемуазель Альберт она получила указание потакать дружбе молодых англичан и потому не желала отвлекать мистера Хенвелла по таким пустякам. К тому же мальчики всегда мальчики, а в деревне Алексису можно дать немного свободы. Главное, что мадемуазель Альберт взяла ее в сообщницы.

— Это так интригующе, не правда ли? — проникновенно произнесла мадемуазель. — Мы с вами не играем в карты, так почему бы нам не посплетничать немного, как делают все женщины? О чем еще говорить, как не о рождениях, любовных интригах, свадьбах, похоронах и всяком таком, а? Чем мы хуже?

Потому фрейлейн Браун была настроена благодушно. Они так молоды, думала она, глубоко вздыхая своей полной грудью. Ах, как это упоительно — быть молодой и очаровательной, принимать ухаживания молодого человека! А то, что мистер Хенвелл ухаживал за гувернанткой, она не сомневалась. Как и в том, что Софи отвечала ему тем же.

— Что вы имели в виду, Эдвард? — Софи повернулась к своему спутнику. В ее глазах мелькнули озорные огоньки.

— Я бы хотел, чтобы этот момент длился вечно. Может, когда-нибудь вы будете вспоминать эти дни, и они покажутся вам счастливыми. Этот воздух, эти слова, голоса детей, красота и покой вокруг… — «Твоя красота», — подумал он. С Софии, словно что-то случилось. Она расцвела, как цветок на солнце.

— Да, мне бы тоже этого хотелось. Но ведь такое невозможно, не так ли? — Софи смолкла, и на ее лицо словно набежала легкая тень.

Июньское утро выдалось жарким, наполненным сладкими летними запахами и прозрачной синевой. Софи надела розовое платье из пике, сшитое искусной миссис Уилсон по модели модного лондонского журнала «Дамский компаньон». Пышная юбка заканчивалась четырьмя рядами узкого черного кружева. Тугой лиф украшала белая кружевная шемизетка с высоким воротом, украшенным кружевной лентой, тонкая талия перехвачена простым атласным поясом. На голову девушка надела свою любимую шляпку из тосканской соломки с розовой лентой, вместо, прежней темно-синей.

Они собирались на пикник, который, по словам фрейлейн Браун, должен был стать чем-то грандиозным.

— Это не то, к чему мы привыкли. Нас будут сопровождать слуги и повар, а еда будет подаваться в приличествующей князю манере.

Софи слышала, как постукивают копытами лошади. Их запрягали в коляски, на которых должны были ехать дети. Мадемуазель предложила Софии сесть с ней и фрейлейн Браун в маленькую коляску. За ними в повозках должны были ехать слуги. Все это походит на королевскую процессию, подумала Софи.