Чтение онлайн

— Нам его будет не хватать. Какой замечательный молодой человек, — заметила фрейлейн Браун. — Я почти уверена, что он мог бы занять должность наставника в соседнем имении. Но возможно, — добавила она, скривившись, — в Англии его ждет юная леди.

— Возможно, — обронила Софи. — Но об этом ни мне, ни вам, фрейлейн, знать не обязательно.

Эта англичаночка не желает сплетничать, с досадой подумала фрейлейн Браун. Она устремила взгляд на лесную дорожку, в поисках мадемуазель и ее спутниц. Немка знала, что те уже перемыли всем косточки, и, возможно, позднее она заново все обсудит с мадемуазель.

Фрейлейн Браун уселась на стул, принесенный ей слугой, и принялась за вышивку. А Софи отправилась на поиски лесных ландышей, которые, как ей говорили, в изобилии растут на опушке.

— Будьте так добры, мисс Джонсон, — обратился к ней князь. — Присядьте, поговорите со мной.

С едой, которую подавали лакеи в белых перчатках, было покончено, и остатки пиршества убрали. Рассеянный свет, солнечных лучей проникал сквозь листву деревьев. Дети притихли, слушая, как Алексис играет на скрипке. Затем князь взял в руки гитару, и девочки стали упрашивать его сыграть свои любимые мелодии.

— О, папа`! — воскликнула княжна Татьяна. — Музыка напомнила мне английское стихотворение, которому научила меня мисс Джонсон.

— Это, какое? — спросил князь. Он глянул на Софи, и его рука на мгновение застыла над струнами.

Звонкий, чистый голосок юной княжны нарушил повисшую тишину:

— Ты так прекрасно прочла, Татьяна. Спасибо, моя девочка. Нам стоит поблагодарить мисс Джонсон, чьим стараниям ты обязана такому безупречному произношению. — Князь вновь посмотрел на Софи. — Если не ошибаюсь, стихи Колриджа. Вы любите его творчество, мисс Джонсон?

— Особенно это стихотворение. Князь улыбнулся:

— Я тоже. Значит, я могу быть спокоен, что вы не станете разучивать «Старого моряка», верно?

Софи покачала головой и, не сумев сдержаться, разразилась смехом.

— Почему вы смеетесь? — требовательно спросила княжна Екатерина.

— Потому что в этом стихотворении, больше ста строф, — ответил за Софи князь. — А где мистер Черч? Я уверен, он мог бы назвать точное число. Мистер Черч, где вы?

Но мистер Черч спал под деревом. Маленькая собачка свернулась клубочком рядом с ним.

— Нет, мы не будем столь жестокими и не станем будить его, — улыбнулся князь.

Отдохнув, дети, вновь полные энергии, отправились собирать цветы. Компания распалась на маленькие группы. Мадемуазель Альберт мирно дремала под зонтиком.

Повинуясь желанию князя, почти приказу, Софи поднялась с подушки и села на стул, занимаемый до этого Татьяной. Вокруг царили мир и покой. Слуги незаметно удалились. Поодаль фрейлейн Браун продолжала трудиться над вышивкой. Рядом с ней пристроилась баронесса Карлович. Теперь она вспоминала, как барон проиграл ее бриллиантовую диадему в карты и, отправляясь на дворцовый балл, ей пришлось надеть поддельную.

— Это показало мне всю глупость установленных человеком ценностей, моя дорогая фрейлейн, ибо никто не заметил разницу.

— Может, и так, — ответила фрейлейн Браун, — но в трудную минуту никто не дал бы вам за нее больше чем кусок хлеба.

— Вы правы, — с грустью согласилась баронесса. — Но я тогда об этом не думала.

— Что вы сделали с вашими полевыми цветами? — неожиданно спросил князь Софи. — Я видел вас на поляне, где растут ландыши. Или вы их не нашли?

— Иван, дворецкий, был так добр, что предложил подержать их в воде до нашего возвращения, — ответила, удивленная Софи.

Она видела, как князь проезжал мимо, но ей показалось, что он не смотрел в ее сторону.

— Видимо, вы его околдовали, раз такой чурбан, как Иван, расчувствовался, — с легкой насмешкой заметил князь.

— Но он вызвался сам, — улыбнулась Софи, подхватывая игривый тон князя.

— Это едва ли объяснимо.

— Мадемуазель Альберт как-то заметила, что в жизни бывают ситуации, которые не поддаются объяснению.

— Хм… — Князь пристально смотрел на Софи. Мадемуазель Альберт, которой послышалось, будто упомянули ее имя, открыла один глаз. Она увидела князя и мисс Джонсон, занятых беседой. Князь имел слабость поговорить о книгах, философии или просто так, если находил внимательного слушателя. Но с кем ему было говорить? С Еленой Петровной? Уже через пять минут та чувствовала себя утомленной. С баронессой? Она жила исключительно прошлым. С соседями? Мадемуазель Альберт пожала плечами. Может, с любовницей? «Ну, об этом не мне судить», — целомудренно подумала она и, открыв на мгновение второй глаз, вновь закрыла оба.

— Как поживает мой старый знакомый капитан Палмер? — поинтересовался князь. — Я встречался с ним однажды летом в Ницце, но потом потерял из виду.

— Он друг пап'a. Капитан был очень добр к нам после его смерти и взял на себя смелость рекомендовать меня вам.

— За что я безмерно ему благодарен. Мои девочки сделали большие успехи.

— Вы так добры, похвалив меня.

— Справедливость ничего общего не имеет с добротой. Однако их часто путают.

— Ваше сиятельство обладает острым умом.

— Зовите меня князем — как бы это делал ваш папа, имей я честь встретиться с ним. Скажите, каким вы находите Петербург?

— Прекрасным! — воскликнула Софи, и цвет ее зеленых глаз стал еще глубже.

Софи замолчала, вновь охваченная непонятным чувством, поразившим ее в тот день, когда она приехала в этот город, с его поразительной, неземной красотой. Она уже собралась ответить, но князь жестом остановил ее.

— Позвольте мне сказать за вас. — Он улыбнулся. — О, еще лучше, пусть Николай Васильевич Гоголь скажет это за нас. Вы не знаете Москвы? Конечно, нет. Возможно, когда-нибудь вы там побываете. Может, я цитирую не совсем верно, но тридцать лет назад Гоголь сказал, что Москва — это бородатый русский мужик, а Петербург — изысканный европеец. Что вы на это скажете, мисс Джонсон?

— Я бы сказала, что Гоголь не нашел у него души.

— Гоголь был чиновником, может, поэтому? Князь отпил шампанского из бокала, стоящего на маленьком столике у его локтя. Софи сидела молча, завороженная, окружающей красотой. Маленькая белочка осторожно приблизилась к ней, едва не коснувшись ноги. Князь вернул бокал на место. Он неожиданно осознал, что гувернантка — женщина, к тому же красавица. Нет, не красавица, подумал он, хотя у нее прекрасные глаза, чувственные губы, белая, нежная кожа. Он вспомнил об Анне Егоровне, томящейся без него в Петербурге. Не следует заставлять ее томиться слишком долго.