Чтение онлайн

— Они символизируют души погибших сотни лет назад, во время Кризиса Есарвы, — Дженази смирился с тем, что девушка просто не способна не привлекать к себе внимание. С другой стороны, веди себя Нола сдержаннее, то центром внимания стал бы он сам — со своими бесцветными волосами, черным плащом и мечом на поясе. С ним он почти не расставался.

— Его тоже вы устроили? — девушка спросила об этом небрежно и с каким-то детским любопытством.

— Это произошло задолго до моего рождения. Раббен утверждает, что Гвардия тогда была не при чем.

— Жуткий тип, — Нола передернула плечами. — Я впервые расплющила человеку голову, а ему хоть бы что…

Дженази усмехнулся.

— А Раббен назвал жуткой тебя. Ты отбила пулю кулаком, а потом оставила его в шахте с атомной бомбой за три секунды до взрыва.

— Он выжил!

— И передает тебе привет. Сказал, что больше не хочет с тобой связываться.

На этих словах Нола слишком торопливо повернулась к Гвардейцу, и ее нога соскользнула с края ограды. И почти потеряла равновесие, когда Дженази пришел ей на помощь, схватив за руку.

— Я тоже больше не хочу встречаться с ним в бою… Но он оказался приятнее того, первого, — беззаботное, жизнерадостное выражение лица Нолы на миг сменилось мрачной сосредоточенностью. В больших ясных глазах сверкнул сдержанный гнев.

— Августо? — Дженази было несложно догадаться, о ком идет речь. Даже если бы он не знал, что не снимающий маску Гвардеец был первым из их компании, с кем Стражи встретились в своем полном составе, реакция отвращения и непонимания была общеузнаваемой. Хотя Нола даже в этом случае проявила поразительную сдержанность.

— Ты знала, что он самый старый среди нас? Первый Гвардеец, ему больше тысячи лет. И он сильнее всех остальных жаждет твоей смерти.

— Он тебе не нравится.

Дженази постарался не выдать своего удивления. Нола распознала оттенок недоброжелательности в голосе Гвардейца, хотя он сам считал, что хорошо скрыл его.

— Я не знаю, кто он. не знаю, чего он хочет. Но когда я встретил Августо впервые, моим первым желанием было уничтожить его. Не знаю, почему. Просто инстинкт, — эта откровенность вырвалась из Дженази поразительно легко, но произнесенного было уже не вернуть. Ему оставалось только напомнил себе дальше соблюдать осторожность.

— Почему ты и Раббен с ним? Почему вы стали Гвардейцами? — и снова вопрос Нолы, без вызова, печали или гнева. Просто живой интерес. Странно, если помнить, кто она.

— А почему ты присоединилась к Стражам? Хотя вас уже позже так назвали… Герои, спасающие мир от «империи Тьмы».

Нола на сарказм не обратила никакого внимания.

— Ты сам сказал: чтобы мир спасти. От вас.

Дженази позволил себе вспылить и повысить голос:

— Девочка, опомнись, мы победили! Этот мир наш уже десять лет. Великие Дома стали под руку Фридриха, и никто даже не помышляет о восстании. Только вы пятеро мутите воду и вселяете пустые надежды в особенно упертых стариков. Но где они все? Забились по углам, и смотрят оттуда на ваш Детский Крестовый Поход, уже мысленно готовые высекать памятные надписи на ваших надгробиях. Вы. Ничего. Не. Сможете. Изменить.

— Так ты тоже присоединился к Гвардии, чтобы сделать наш мир лучше?

Дженази хмыкнул, но отпираться не стал:

— У каждого из нас были свои, веские причины присоединиться к Фридриху. И в основном это желание уничтожить порядок, при котором Небесные Города вверху, а весь остальной мир — внизу.

Нола спрыгнула с ограды и заняла место по левую руку от Дженази.

— И сколько лет именно ты с Гвардией?

Ответил он не сразу:

— Больше семидесяти.

— А Небесные Города… Прости, сколько?

— Если точно, то семьдесят семь. Интересное число, не находишь?

— И сколько тебе сейчас? — изумленная Нола даже отстала немного от спутника, на пару шагов.

— Девяносто восемь.

— Ты поэтому седой?

Дженази провел ладонью по своим коротким волосам, машинально.

— Это не возрастное… Особенность моего народа.

— Ты и ведешь себя не как столетний старик…

— Старым человека делает не количество прожитых лет. Но что именно ты хотела сказать, когда спрашивала меня, сколько лет я с Гвардией? — Дженази надоел разговор о его возрасте.

— Ну… — девушке оказалось непросто перестать думать о полученной информации и вернуться к тому, с чего она начала. — Что ты Гвардеец уже больше семидесяти лет, а Небесные Города до сих пор вверху, а весь остальной мир — внизу. А ведь ты говоришь, что вы победили.

— Действительно… — кожа на скулах Дженази натянулась, фиолетовые глаза приобрели опасный стальной блеск. — Действительно.

Вдали показалась сияющая в свете Луны и звезд, подернутая рябью озерная гладь. Город заканчивался добротными деревянными пристанями, которые прямоугольными зубами — или пальцами — цеплялись в эту огромную массу пресной воды, чтобы получать от нее все, что необходимо его жителям — быстрый способ сообщения между другими городами и селами вдоль озерных берегов, рыбу и прочую питательную живность, просто интересный вид за окном… И когда Дженази и Нола вышли к этим самым пристаням, чтобы повернуть направо и уже по озерной набережной дойти до внушительного каменного моста, связывающего город с небольшим островом, небо расцвело таким плотным букетом фейерверков, что на несколько минут стало светло, словно днем. Люди с помощью незамысловатых подручных средств зажгли там второе солнце — если так, конечно, можно назвать многоцветное огненное облако с вполне четкой, геометрически правильной структурой из множества мелких элементов. И на все время жизни этого искусственного солнца исчезли все звуки, кроме одного — продукта слияния сотен идентичных друг другу, но по отдельности недостаточно сильных, чтобы подавить человека раскатом — сравниться с которым не всякий гром бы сумел, или артиллерийская канонада.

— Похоже, представление, о котором тебе говорили, только что закончилось.

— Так быстро? — Нола была искренне огорчена.

— Скорее всего. Не думаю, что они стали бы начинать представление с настолько масштабного зрелища. Все, что вызывает самые яркие впечатления, нужно оставлять напоследок.