Чтение онлайн

Исполненные живого любопытства, Робен, Шарль и Никола устремились вслед за Гонде. Нет, бывший каторжник ничего не выдумал, не сошел с ума. В какой-нибудь полусотне метров возвышался над раскопками холмик земли вперемешку с увядшей зеленью, а на нем торжественно застыл Матао, словно воплощение самой бдительности. Тонкий луч солнца, проникая сквозь вершины деревьев, золотой нитью доставал до самого дна ямы и заставлял искриться трубы и краны очаровательного парового двигателя.

– Это наша машина! - восторженно вскричали Шарль и Никола.

– Спасибо, Гонде. - Робен был взволнован. - Вы оказали огромную услугу нашей колонии!

– Но это не все. Там находятся и копры, они расставлены вокруг машины. Я их на ощупь определил... И что-то еще... чертовски тяжелое, - продолжил каторжник, который снова энергично раскапывал грунт.

– Наверняка это наши баллоны с ртутью! - догадался Шарль. - Отец, ты слышишь: ртуть! Отныне можно приступать к разработкам золота. Какие у нас планы?..

– По-моему, все ясно. Извлечь как можно скорее наши орудия производства, столь счастливо найденные, погрузить их снова на лодку и вернуться домой. На этот раз будем охранять понадежней, не правда ли, Гонде?..

– О да, месье Робен! Теперь уж ни один смельчак или хитрец меня не проведет!

– Но как же нам перенести такую массу железа?.. - задумался вслух Анри.

– А для воров тут не было проблемы...

– Наверное, их было больше, чем нас...

– Но у нас же есть еще индейцы капитана Вампи... Если мы им хорошо заплатим, они не откажутся поработать носильщиками!

– Пустые разговоры! - засмеялся Шарль. - Ты разве не помнишь, Никола, когда мы заказывали в Европе все эти машины и материалы, то всегда выдвигали условие: чтобы они были в максимально разобранном виде, удобном для транспортировки... Просили даже следить, чтобы отдельные части и секции весили не больше тридцати килограммов...

– Ну, это же вполне естественно, ведь при нынешнем состоянии колонии, когда нет ни дорог, ни вьючных животных, люди тянут груз на своих плечах...

– Так что наши копры весят всего по тридцать килограммов, только на пять килограммов больше нормы, установленной правительством. Что касается самого паровика, то конструктор Дебэйе придал ему необычайно скромные размеры, и это при том, что машина обладает очень большой мощностью... Шесть человек смело могут ее нести на ровной доске до самого берега!

– Браво! Итак, за работу! - заключил Анри, поигрывая своей атлетической мускулатурой. - Ты в ответе за все, мой маленький Шарль!

Пока робинзоны, развив кипучую деятельность, заняты переноской груза, вернемся в хижину, чьи обитатели еще не пришли в себя после дерзкой выходки Гонде и бегства того, кого все принимали за подлинного священника, настолько хорошо играл негодяй свою роль.

Сперва растерянные и немного пристыженные, индейцы, как достойные представители своей подвижной и переменчивой расы, вновь обрели привычную беззаботность. Две юные мисс, расстроенные исчезновением отца и болезнью матери, тихо плакали в объятиях мадам Робен.

Бедные дети с душевным смятением наблюдали, как быстро меняется лицо их милой матушки. Взгляд потускнел, в нем не было больше жизни, губы судорожно сведены, из горла вырываются бессвязные слова и хриплое, прерывистое дыхание. Обильный пот струится по искаженному лицу, обретшему оттенок восковой бледности.

Напрасно мадам Робен, давно знакомая со всеми фазами и особенностями ужасной гвианской лихорадки, пыталась утешить несчастных девушек. Самая трогательная нежность и забота лучшей из матерей и лучшей из жен были в данный момент бесполезны.

– Моя мама погибла!.. Моя мама умирает! - рыдала Люси.

– Мадам! - стонала Мери. - Спасите ее! Помогите!..

– Мои милые бедные дети! Терпите и надейтесь! Все, чему нас научил долгий и болезненный опыт, все, на что способна искренняя преданность, мы все испробуем, мы используем малейшую возможность!.. Надо только дождаться окончания приступа...

– Но она же умрет!

– Посмотрите, какая она холодная!

– О, Боже! Она не узнает нас больше!

– А этот бред... какие-то бессвязные слова...

– Мама! Это я!.. Мы здесь, рядом с тобой!

– Надейтесь, дети мои, надейтесь! Я думаю, что через час приступ пойдет на убыль. Тогда попробуем хинин...

– О мадам! Но для чего ждать!

– Так надо, - твердо отвечала мадам Робен. - Хинин, принятый во время приступа, может усилить его интенсивность, а это очень опасно для вашей больной матери.

– А опасность еще не так велика в данный момент? - Девушки отчаянно искали хоть маленький лучик надежды.

– Нет. Если мы сможем предупредить повторение приступа или, по крайней мере, смягчить его, если он снова обострится, то ваша мать скоро выздоровеет.

– О! Мадам, как вы добры! И как мы вас любим! - Девушки пытались улыбнуться сквозь слезы.

– Но ведь я - женщина... И я - мать... - просто отвечала мадам Робен.

В эту минуту молодой бони неловко, но почтительно выдвинулся на авансцену, держа перед собой большой флакон с прозрачной жидкостью.

– Ломи, дитя мое, - сказала мадам Робен, - что это ты затеял?..

– Маленькая индианка дала мне этот флакон, чтобы вылечить белую мадам от солнечного удара...

– Но у нее нет солнечного удара!

– А я думаю, что есть, мадам. И все краснокожие люди так думают.

Поскольку разговор шел на креольском наречии, девушки переспросили:

– Что он сказал, мадам?

– Этот добрый негр полагает, что ваша матушка страдает от солнечного перегрева, и он просит меня дать ей лекарство, которое креолы используют в подобных случаях.

– И мы тоже вас просим, мадам, - воскликнули девушки, с благодарностью поглядывая на черного богатыря. - Ведь это лекарство безвредно, не так ли?

– Совершенно безвредно, но я боюсь - увы! - что оно также и бесполезно. Однако не имеет значения. Не хочу вас лишать хотя бы ничтожного шанса. Давай свой флакон, Ломи!

Бони приблизился и вручил жене изгнанника сосуд из прозрачного стекла с расширенным горлом, один из тех, которые в Европе служат для хранения консервированных фруктов. Он был наполнен водой и содержал еще некоторое количество зерен маиса. Там же на дне лежал серебряный перстень. Горлышко закрывала простая тряпка, обмотанная тесемкой.