Чтение онлайн

После первых излияний чувств друзья сразу же двинулись в путь, ибо индейцы, опомнившись, могли организовать нападение. У белых не было оружия, и они еще не совсем оправились от последствий лесной катастрофы, да и тугие путы за пятнадцать часов омертвили их конечности. Большой неосторожностью было бы сейчас ввязываться в сражение с эмерийонами.

Ангоссо, однако, не пожелал покидать поляну, не завершив битву обязательным ритуалом.

Он провел кончиком ногтя по режущей кромке своего мачете, нашел ее "бон-бон", затем со всей серьезностью, как бы священнодействуя, ухватил за длинные волосы голову Акомбаки, своего давнишнего врага, и перерубил ему шею самым изящным и аккуратным образом. Потом предложил свое оружие Робену, чтобы тот проделал такую же операцию с неподвижным Бенуа, однако изгнанник объяснил, что у белых не принято бить лежачего.

– Как хотите, компе! Таков обычай воинов моего племени. Враг не возвращается, если его разрубить на две половинки.

Ангоссо наклонился над телом бандита и определил, что тот еще дышит, хотя и слабо.

– Он не умер, - сказал негр.

– Это не важно. Он уже не может нам навредить. Муравьи скоро его пожрут, а я не хочу пачкать руки об это грязное существо.

Спасители и спасенные медленно шли в направлении "Доброй Матушки", опираясь на палки. Реакция наступила внезапно, и их страдания становились невыносимыми. Эжен и Эдмон, уступавшие в стойкости Анри, а особенно их отец, передвигались с огромным трудом, и то лишь благодаря помощи и заботам Ломи и Башелико. Ангоссо, перезарядив ружье, шел в арьергарде* и с полнейшей невозмутимостью нес голову Акомбаки, держа ее за волосы.

______________

* Арьергард - замыкающий отряд или группа людей при воинских передвижениях.

– Послушай, Ангоссо, что ты будешь делать с этой головой? - деликатно поинтересовался Робен.

– Погодите немножко, компе, увидите.

Ожидание не слишком затянулось. Примерно через час им повстречалась глубокая речка, ее берега и течение ощетинились темными скалами. Ангоссо обследовал их со всех сторон и обнаружил округлые углубления диаметром с бедро крупного мужчины.

– А! Очень хорошо! Вот и жилище для Тату.

Негр отбил кусок скальной породы, сунул голову врага в одну из дыр, законопатил ее, как пробкой, обломком камня и спокойно удалился.

Робен попросил объяснить эту странную церемонию, и Ангоссо с большим удовольствием растолковал свои действия.

– Акомбака умер, - сказал он, - и должен будет предстать перед великим Гаду. Он попросит дать ему место рядом с другими вождями краснокожих. Но Гаду его не узнает, потому что тот без головы. Он не захочет его принять. Гаду очень добрый, он спросит у муравьев: "Это вы отъели голову?" А муравьи скажут: "Нет". "Аймара, - спросит Гаду, - это ты откусила голову краснокожему?" Аймара скажет: "Нет". Гаду спросит еще у Mama-Boma (мамы-Змеи), не она ли проглотила голову. "Нет", - ответит Бома. Тогда войдет незваный Тату, нечистый зверь. "Это я съел голову краснокожего", скажет он.

"А, злой Тату, проклятый Тату, убирайся к Йолоку (дьяволу), своему хозяину! Гаду тебя не желает знать".

"Хорошо, - ответит злой Тату, - я туда ухожу".

И Иолок примет своего компе Тату, и тело Акомбаки будет следовать за ним против своей воли. Йолок даст этому телу голову Тату, и вождь навсегда останется проклятым и нечистым.

ГЛАВА 8

Доблестное племя. - Свобода или смерть. - Бони, герой Коттики. Грандмен Анатоль. - Таинственные оякуле. - Предательство. - Капитан "Запавший Рот". - Белые и черные братья. - Боль и отчаяние. - Тигр ранен, охотник исчез.

В этой книге часто заходит речь о независимых негритянских племенах, обитающих в верховьях Марони под названиями боши, юка, полигуду, бони и достигающих значительного количества в шесть-семь тысяч человек. Краснокожие, составляющие основу туземного населения тропической Америки, отравленные алкоголем и подверженные различным эпидемиям, обречены на скорое исчезновение. Как бы в благодарность за страдания жизнестойкие представители черной расы, транспортированные во времена рабства из Гвинеи и Берега Слоновой Кости, чудесно прижились на щедрой земле Гвианы, такой гостеприимной к людям и растениям старого Африканского континента.

История этого населения восходит к стосемидесятилетней давности, и, думается, не просто интересно, но и важно описать, как эти мужественные люди, шестьдесят лет бесстрашно сражавшиеся с тиранией, смогли начертать своей кровью пламенное слово "свобода!" на страницах золотой книги независимых народов. Предки этих мирных прибрежных жителей великой реки Гвианы были теми самыми грозными беглыми неграми, которые выдерживали бесконечные сражения - иногда гибельные, часто победные - с профессиональными голландскими войсками.

Любопытное обстоятельство: вмешательство Франции в дела нидерландской метрополии послужило причиной первого народного волнения. Когда адмирал Кассар* вознамерился атаковать город Парамарибо** со своим флотом из пяти кораблей и двухсот семидесяти четырех пушек, колония смогла избежать полного разрушения, благодаря выплате контрибуции*** в полтора миллиона франков. Именно с этой поры, как говорит капитан Фредерик Буайе**** в своей замечательной книге, посвященной Гвиане, и начинаются первые побеги негров.

______________

* Адмирал Кассар (Cassard) Жак (1672 - 1740) - французский мореплаватель, в начале карьеры промышлял морским пиратством, затем оказал значительные услуги правительству Франции в войне за испанское наследство; в 1712 году взял с Суринама контрибуцию в 800 тысяч ливров, с 1713 года жил во Франции, но не угодил Людовику XV и в 1726 году был заточен в Гамский замок, где и умер.

** Парамарибо - столица Суринама.

*** Контрибуция - принудительные платежи, взимаемые победителями с побежденных.

**** Капитан Фредерик Буайе - упоминается и в первой части трилогии Буссенара как автор книги "Французская Гвиана".

Нидерландские колонисты, облагавшиеся поборами за каждого раба во время выплаты налога, заставляли их укрываться в лесах до отплытия французов, чтобы избежать переписи. Эти уловки, однако, не очень помогали. Если многие невольники и возвращались к своим поселениям, то немало их оставалось в лесах и образовывало ядро, вокруг которого группировались новые беглецы, покинувшие рабовладельческий ад.

Через четырнадцать лет после экспедиции Кассара, в 1726 году, число скрывавшихся было настолько значительным, что вызвало опасения у плантаторов. Тем пришла в голову злополучная идея объявить беглым невольникам войну. Хозяева потерпели сокрушительное поражение, и колония вынуждена была признать в специальных договорах существование тех, по чьим плечам еще вчера гулял кнут надсмотрщика.

Побеги становились все более многочисленными. Новые племена под водительством независимых вождей формировались на берегах Авы и Тапанаони. Колониальное правительство не признавало свободы этих беглецов, их соседство представлялось опасным для собственников, чьи плантации и дома подвергались опустошению. И решено было организовать новые экспедиции против "смутьянов".