Гвоздика лесная
Шрифт:
— Но я не могу её теперь оставить! — сказала Женя, зная, что этот аргумент прозвучит для мужа как детский лепет.
— Это твои проблемы.
— «Твои проблемы»? Эта собака спасла мне жизнь!
— Я больше не собираюсь это слушать. Если тебе так нравится сочинять небылицы, начни писать книги для детей. У тебя неплохо получится. А теперь мне пора. Заказчик ждёт.
— Но…
От бессилия Женька расплакалась. Она давно уже не была маленькой девочкой и всякого успела повидать в жизни, но в этот день равнодушие ранило её так, будто ей было тринадцать, а не тридцать три.
Пришла Поля. Женька ей всё рассказала. И про этот разговор, и про вчерашнее утро, и про многое другое. Она ничего не собиралась рассказывать, но слова сыпались и сыпались, как дождинки из большой набухшей тучи.
— Ну, то, что вы разные люди, всегда было понятно, — Поля подытожила сказанное. — Хотя как при этом ему удаётся быть настолько похожим на нашего отца, мне непонятно совсем.
Женьку как будто обрадовали слова «разные люди». Хотя что тут радостного? Ведь, оказывается, она не видела очевидного — разницы, пропасти, фатального несхождения!
— Мне ничего не было понятно. Когда мы поженились, он был старше меня всего на четырнадцать лет. А теперь кажется, что на все сорок… Ладно, не в этом дело. В конце концов, я сама заварила эту кашу с собакой. Что теперь делать?
— Была бы квартира твоя — привела бы домой, да и жили бы. А так… Может, у соседей спросим, нужен ли кому охранник?
— Правда? — обрадовалась Женька. — Как было бы хорошо!..
8
И всё-таки жизнь складывалась так, что решить Дианин вопрос должна была сама Женя. Никто из соседей не согласился взять собаку. История со змеёй, которую Поля, ища хозяев для Дианы, многим рассказала, наделала шуму. Деревенские родители наказывали ребятишкам купаться осторожнее, не переплывать реку и не ходить в лес. Сама собой, будто со дна реки, всплыла история про федосовского зятя. Её подхватили дети и стали рассказывать друг другу на вечерних посиделках. Дианка стала героем, все хотели её погладить, но никто не хотел взять себе, считая, что она по праву принадлежит тому, кого спасла.
До Женькиного отъезда оставалось два дня, и чем ближе был отъезд, тем тревожнее ей становилось. Быть предательницей — как та туфелька — ей не хотелось. Не такой радостной, как в первые дни, была и собака. Она по-прежнему бегала за мячом и раньше всех бежала за ворота, когда шли в магазин или на прогулку, но уже без того щенячьего веселья, которое так всех умиляло. Даже Серёгу, хотя он и старался не подавать виду. А хорошую идею — подал:
— Напиши про неё в интернет. Прямо сегодня. Неделю мы её подержим здесь — если никто не заберёт, отвезу на станцию. Там дачники подберут. Правда, дачник — такое дело: берёт собаку на лето сторожем, а осенью уезжает — и пёс снова на улице… А может, ей повезёт!
Женька обрадовалась. Она и сама думала об этом, но что-то как будто мешало ей написать пост в социальных сетях и ждать отклика. А отклик будет: обязательно найдётся тот человек, для которого, как и для неё в детстве, умная маленькая овчарка была мечтой. Где-то в глубине души, в той самой глубине, откуда пришла сила, научившая тогда её плыть на всех парусах, жила ревность: почему спасшая её Диана должна принадлежать кому-то другому? Но принадлежать Женьке было неразумно: у Женьки нет своего жилья, у Женьки — сорокапятилетний муж с несгибаемым характером, преподавательская работа три дня в неделю, и денег на её счету никогда не бывает достаточно. Она связана по рукам и ногам своим задержавшимся детством.
Этих аргументов оказалось достаточно, чтобы утишить ревность и спокойно, с надеждой глядя в виртуальное будущее, написать трогательный пост о чудесной собаке.
Когда Женька фотографировала Дианку с разных ракурсов, ей казалось, что каждая фотография — документ предательства. И в то же время — билет на спасательную лодку. Когда лодка качалась в одну сторону, Женька как будто намеренно делала неказистое фото, на котором Дианка получалась злой и глупенькой, а когда в другую — фото получались из разряда тех, глядя на которые хочется закричать: «Мама, хочу собаку!» Даже если тебе тридцать или сорок и у тебя дома три мяукающих толстопуза.
В конце концов, фотосессия прошла успешно, семейный совет одобрил и фотографии, и Женькин текст (целый рассказ!) — и вскоре пост улетел в сеть на поиски лучшей жизни для Дианки, которой, казалось, и без того всё вокруг нравилось…
9
На автостанцию Диану решили не брать. Решено было оставить её дома с детьми. Сев в Полину машину, Женька махала всем рукой, улыбаясь через силу. В этот момент она жалела о том, что вообще сюда приехала. Сидела бы дома, приехала бы на следующих выходных — и ничего бы не случилось! Случай — вот зачинщик и виновник всего. И почему теперь Женька должна делить ответственность с какой-то высшей волей, которая, между прочим, не делится планами с теми, в чью жизнь собирается вмешаться.
Пока Женька растворяла свою ответственность в мыслях о высшей воле, автоматически «угукая» в ответ на какие-то Полины речи, количество лайков под её постом о Диане росло как на дрожжах. Для сообщества, в котором Женька разместила свою историю, это был явный успех. Обычные «потеряшки» — Рыжики, Джессики, Ральфы — действительно терялись на Дианкином фоне. Впрочем, от выросшего за сутки количества подписчиков и им перепало чуть ли не вдвое больше внимания, чем обычно.
Своего имени Женька под постом не скрыла. К ней стали добавляться в друзья, писали сообщения: гневные, восхищённые, глумливые…
«Собака прикольная. Но зачем придумывать сказки про змею?»
«А почему вы не оставите собаку у себя?»
«Собака её от змеи спасла, а она… Только люди могут быть такими неблагодарными!»
Написанное в посте: «Оставить у себя нет никакой возможности» — многих не убеждало. Комментаторы на все лады писали о том, как бы они поступили на Женькином месте. В рейсовом автобусе, потом в троллейбусе, идущем до дома, Женька читала весь этот «контент», отвечала тем, кто писал ей личные сообщения, в надежде на то, что среди адресантов появится тот человек, который заберёт Дианку.
Когда Женька явилась домой и увидела Петра, нахмуренно глядевшего в экран ноутбука, она даже обрадовалась: этот-то человек не осудит её за оставление Дианки на произвол судьбы. Напротив, он похвалит её, скажет, что, она умная девочка и всё сделала правильно, как это обычно и бывало в ситуациях, когда она принимала удобное для него решение.
Кстати, за обедом он так и сказал. Она поступила «разумно», «по-взрослому». И хотя обычно эти слова разрешали Женькины сомнения, в тот день от них не последовало никакого облегчения. Наоборот, стало ещё хуже, будто вскрылся какой-то давний нарыв Женькиной совести.