Чтение онлайн

В 1905 году из всей земли Гжатского уезда, исчислявшейся в 345 826 десятин, лишь 57,7 процента (около 200 тысяч десятин) составляло надельную землю крестьян. Остальная часть земли — 42,3 процента — находилась в собственности небольшой кучки дворян, купцов, кулаков и др. {Заметим при этом, что и гжатское дворянство не избежало общего процесса экономического оскудения этого класса, не сумевшего приспособиться к новым экономическим условиям, к условиям капитализма. Пореформенное дворянское землевладение в Гжатском уезде, как и в других уездах губернии, сокращалось из десятилетия в десятилетие, а купеческое — непрерывно росло. Если в 1877 году в уезде было 102 дворянских владения, в распоряжении которых находилось 104 тысячи десятин земли, то в 1905 году — 77 владений, а дворянской земли — около 50 тысяч десятин. В то же время купцов-землевладельцев в 1877 году в уезде числилось 14, а земли у них 11614 десятин, а в 1905 году купцов-землевладельцев стало 67, а земли у них 40469 десятин, то есть площадь купеческого землевладения выросла более чем в 3,5 раза.}. В среднем на каждое дворянское владение приходилось около 646 десятин, на каждое купеческое владение 604 десятины, а на крестьянский двор — 10,3 десятины {Статистика землевладения 1905 г., Смоленская губерния, вып. XVIII, стр. 10—11.}.

Вследствие этого площадь арендованной крестьянами земли нисколько не уменьшалась по сравнению с пореформенными годами. Арендовались не только луга и пастбища, недостаток в которых по-прежнему остро ощущался, но и пашни, лес, кустарник и даже болота, которые использовались для водопоев и других надобностей. Так, крестьяне деревни Махотино для выгона скота ежегодно с весны до осени арендовали у помещика 80 десятин леса. Крестьяне деревни Горемыкино арендовали на тот же срок 300 десятин мелкого кустарника {Емельянов П. Борьба смоленских крестьян за землю в революцию 1905—1907 гг., Смоленск, 1955, стр. 42.}.

Если в пореформенные годы в уезде преобладала отработочная и смешанная (то есть отработочно-денежная) система аренды, то теперь вследствие все возрастающего значения денег господствовала денежная аренда. Арендные цены на многие виды угодий (особенно на пашню под лен) выросли до такой границы, «дальше которой, по заключению земских статистиков, возрастание должно остановиться, так как аренда станет убыточной».

Главной сельскохозяйственной культурой, засеваемой в яровом поле, являлся лен, упорно вытеснявший другие менее выгодные посевы. За 20 лет (1892—1912 годы) посев льна в уезде увеличился в 3,3 раза и достиг к 1911 году, по данным губернского статистического отдела, свыше 45 процентов ярового поля крестьян {Краткие хозяйственно-статистические сведения по Смоленской губ., 1912, стр. 80.}. За льном по удельному весу шел овес, занимавший еще 43,2 процента ярового клина. Под картофель отводилось 8,3 процента {Данные губернского статистического отдела расходятся с данными Центрального Статистического комитета, согласно которым лен занимал у крестьян уезда 31,2 процента ярового поля, а овес - 57 процентов. Местные сведения, по-видимому, ближе к истине.}. Озимые поля по-прежнему почти исключительно засевались рожью.

В гжатской деревне остатки крепостничества в меньшей степени тормозили развитие сельского хозяйства, чем во многих других частях Смоленской губернии. Довольно развитое торговое льноводство, дававшее относительно высокую прибыль, позволило гжатским крестьянам достигнуть более высокой техники сельскохозяйственного производства и более высоких хозяйственных показателей. Здесь на каждые 100 крестьянских хозяйств было 111 деревянных плугов и 26 железных {По данным на 1910 г. См. Краткие хозяйственно-статистические сведения по Смоленской губ, 1912. стр. 86.}. Здесь уже к началу XX века сохи и косули почти совершенно вытеснил плуг. Это был значительный прогресс, особенно ярко бросавшийся в глаза на фоне таких отсталых в этом отношении уездов, как Поречский, Рославльский, Ельнинский, где средневековые орудия были еще весьма широко распространены. Кое у кого из зажиточных крестьян появились даже веялки, употребление которых, хотя и медленно, но расширялось. В 1900 году на 100 крестьянских хозяйств приходилось пять веялок, а через десятилетие— 14 {По данным на 1910 г. См. Краткие хозяйственно-статистические сведения по Смоленской губ., 1912, стр. 90.}. Конечно, распространение усовершенствованных сельскохозяйственных орудий шло главным образом за счет кулацкой части деревни, которая в процессе дальнейшего разложения крестьянства, в процессе активного развития торгового земледелия укреплялась {О степени дифференциации крестьянства можно судить, в частности, по тому, что в собственности зажиточных крестьян уезда находилось 86 лавок, 26 трактиров и кабаков, 309 промышленных заведений (в том числе винокуренных и сыроваренных заводов, маслобоен, мельниц, шерсточесален и т. п.).}.

Не лишним будет в связи с этим привести донесения добровольных корреспондентов из волостей земским органам. Многие из корреспондентов сообщают об увеличении в деревнях посевов трав клевера и тимофеевки, о повсеместном употреблении плугов, о покупке некоторыми крестьянами машин.

«Увеличился посев трав клевера и тимофеевки, а также и обзаведение плугами и сортировками», — писал корреспондент из Будаевской волости. «Плуги у нас приняты за обыкновение у каждого крестьянина», — сообщалось из Воронцовской волости. «Крестьяне деревни Солнцева... разделили трехпольную систему на четырехпольную и занялись сеянием клевера, также каждый имеет плуг... равно заводятся молотилками, веялками, на что имеется спрос», — доносил корреспондент Острицкой волости. «Плугами и веялками обзавелись многие», — указывается в корреспонденции из Чальско-Дорской волости {Сельскохозяйственный обзор Смоленской губернии по сведениям, доставленным добровольными корреспондентами Смоленск, 1902, стр. 71—73.}. Примерно такой же характер носят многие другие сообщения.

Но несмотря на отмеченный выше технический прогресс, сельское хозяйство в уезде в целом находилось в отсталом состоянии. Крестьянское полеводство в подавляющей массе хозяйств велось по системе средневекового трехполья. Лишь очень незначительный процент крестьянских общин освоили четырехполье или пятиполье с посевом клевера. Многопольный севооборот был введен только у частных владельцев, то есть дворян, купцов, кулаков, владевших большими земельными площадями. Удобрением служил исключительно навоз. Искусственных удобрений (суперфосфата, томасшлака и др.) крестьянское хозяйство почти не знало. Бороны употреблялись деревянные с железными зубьями, а иногда и деревянными. Урожайность в крестьянском хозяйстве уезда, как и в других уездах Смоленской губернии, была чрезвычайно низкой. В среднем с десятины собирали по 42 пуда ржи, 44 пуда овса, 36 пудов ячменя. Особенно низкой была урожайность картофеля — с десятины 291 пуд {Данные приведены за первые 12 лет XX века.}.

Рутинность крестьянского хозяйства, его отсталость и запущенность отмечают и добровольные корреспонденты.

 «Наше крестьянское хозяйство остановилось на точке, установленной (столетиями, — писал корреспондент Столбово-Трубниковской волости, — и не поддается никаким усовершенствованиям, если исключить введение плгов... о сельскохозяйственных машинах и понятия не имеют» {Сельскохозяйственный обзор Смоленской губернии по сведениям, доставленным добровольными корреспондентами. Смоленск, 1902, стр. 71.}. Аналогичный характер носит другое сообщение.

«Особенно резких изменений в хозяйстве не произошло. Травы совсем не сеются, кроме клевера в немногих случаях... Молотилок у крестьян нет, веялок тоже мало... Главным образом крестьяне живут посторонними заработками. Очень многие из крестьян отправляются в Москву и Петербург, где поступают большей частью на фабрики и заводы, а дома остаются для ведения хозяйства их жены с другими членами семьи. Бывают и такие случаи, что некоторые крестьяне... забирают с собой туда же жен и детей, а дом и хозяйство остаются запущенными» {Сельскохозяйственный обзор Смоленской губернии по сведениям, доставленным добровольными корреспондентами. Смоленск, 1902, стр. 72.}.

Малоземелье, низкие урожаи, часто повторявшиеся голодные годы, как и раньше, заставляли крестьян искать подсобных источников существования. Одним из наиболее распространенных источников продолжали являться отхожие промыслы. В 1900 году волостными правлениями Гжатского уезда было выдано 29 082 паспорта. Это означало, что число отходников по сравнению с 80-ми — 90-ми годами не уменьшалось.

Часть крестьянского населения по-прежнему занималась кустарными промыслами. Значение кустарных промыслов росло. Об этом говорит увеличивающееся число кустарей в уезде. Если в 1885 году их числилось 175, то в 1911 году—около 400 или 200 дворов {Общий очерк положения кустарных промыслов в Смоленской губ. Изд. Смол. губ. управы, 1913, стр. 6.}. Большая часть их занималась обработкой дерева, то есть изготовлением кадок, ведер, колес, саней. Часть находила применение своих рук в сапожном, овчинном, шорном и других производствах. Все это было рассчитано главным образом на обслуживание крестьянского хозяйства, следовательно, поступало на местный рынок.

Положение гжатских крестьян, как и крестьян других уездов, резко ухудшила русско-японская война. Она вызвала сокращение трудоспособного населения в деревне, увеличение налогов, уменьшение отходничества в связи с сокращением промышленного и железнодорожного строительства, понижение жизненного уровня населения. Гжатская уездная земская управа в связи с этим сообщала губернатору:

 «Призыв запасных нижних чинов на действительную военную службу по случаю войны с Японией тяжело отразился на экономическом благосостоянии местного населения и вообще на сельскохозяйственной промышленности... выдаваемые пособия далеко не могут удовлетворить всех нужд, которые терпят эти семейства призванных» {Революционное движение в Смоленской губернии в 1905—1907 гг. Смоленск, 1956, стр. 19.}.

Гжатские крестьяне, подобно всему крестьянству России, не мирились с эксплуатацией и гнетом помещиков и царизма, с тяжелыми экономическими условиями жизни, вызванными главным образом сохранившимися пережитками крепостных отношений. Возмущения и протесты крестьян то утихали, то вспыхивали с новой силой. В канун первой русской революции движение крестьян вновь приняло острую форму. Газета «Искра», например, от 22 октября 1903 года сообщала о гжатских крестьянах следующее:

 «В Гжатском уезде Смоленской губернии недовольство в последние два года до того обострилось, что готово перейти в массовое движение. Экономические условия выгоняют почти все мужское население на зимние заработки в Питер и Москву. Возвращается оно оттуда уже с новыми понятиями и не хочет мириться с патриархальной опекой помещика, недоучек — земских начальников, а с ближайшим начальством — сотскими и урядниками — нередко вступает в открытую борьбу» {«Искра» № 51 от 22 октября 1903 года, стр. 17.}.