Чтение онлайн

– А за рубежом? У кого есть связи за рубежом?

– Если я скажу, меня убьют, – ответил он.

В голосе была слышна обреченность. Ну да, он понимает, что если не будет говорить, то я сам его убью. Причем очень больно. Но совсем не лишним будет об этом напомнить.

– Гребаный же ты самурай, – выдохнул я. – Ну ты ведь понимаешь, что если не скажешь, то я сам тебя убью? А перед этим буду пытать, причем, очень больно.

Он промолчал, и тогда я снова сунул палец ему в глаз, одновременно зажимая рот. Надавил. Китаец закричал, задергался, но я уселся ему на грудь, придавив ее коленом. Прошло несколько секунд, я чуть ослабил нажим, и он проговорил:

– Из Германии. Шнайдер. Кристоф Шнайнер. Все международные контакты на нем.

Стоп. Я ведь его видел. В том самом клубе, куда явился разобраться по поводу торговли наркотиками. Он тогда шел в випку, и я еще удивился, чего это иностранец делает в заштатном клубе…

Интересно. И ведь я уже про него слышал. Только вот другими делами занят был, и этому особого внимания не придал. По-хорошему, нужно бы нанести ему визит, выяснить, что и как с последующим нанесением тяжких телесных повреждений, несовместимых с жизнью.

– Где будет проводиться аукцион? – задал я следующий вопрос.

Знаю, что завтра, после обеда, а вот где именно – так и не в курсе. Не было этого в перехваченных Шерлоком переписках, отсутствовала там такая информация.

– Бизнес-центр «Президент» на Ленина, – ответил он. – В два тридцать дня начало. Но тебя туда не пропустят.

– А как сделать так, чтобы пропустили? – задал я следующий вопрос.

– Пропуск, – ответил он. – Нужен пропуск, чип. Его проверят на входе, и если что, пропустят. Чипы нам выслали заранее, постаматами. Полная анонимность, знают только из каких стран мы приехали.

– Кого-нибудь из других участников аукциона ты знаешь?

– Нет.

Я снова надавил пальцем на глаз, китаец дернулся от боли и крикнул:

– Нет! – я ослабил нажим, и он продолжил уже спокойнее. – Полная анонимность, мы действительно никого не знаем.

– И вы в первый раз сюда приехали? – спросил я. – Хочешь сказать, такой аукцион проводится в первый раз?

– Прошлый сорвался, – ответил он. – Должен был пройти два года назад. Но в столице были волнения, и наши визы аннулировали.

Что ж, это дает определенные шансы на успех. Значит, я смогу пройти под пропуском этого китайца, внести депозит… Кстати, об этом нужно распросить заранее, вдруг там расчеты в крипте или еще как-нибудь. К этому тоже нужно быть готовым, далеко не факт, что меня пустят без денег.

– Как расплачиваются? – спросил я.

– Наличные, – ответил он. – Мы должны внести наличные деньги сразу при входе, подтведить платежеспособность. Принимают только рубли, их пришлось купить заранее.

– Где деньги? – задал я следующий вопрос.

– Здесь, на втором этаже, – сказал он. – Кейс с деньгами в моей комнате, под кроватью. Там миллион рублей.

– Этого мало. Никогда не поверю, что вы приехали покупать живой товар с такой мизерной суммой.

– Взяли немного, решили не рисковать, – ответил он. – У Шнайдера планов много на это дело, и если в этот раз все пройдет так, как нужно, то деньги польются рекой.

Соотвественно будут новые аукционы. И еще больше русских девушек будет похищено на улицах, а потом их вывезут за границу, где им до конца в жизни придется жить в рабстве. Ну уж нет, этого я не допущу, раз взялся за дело, то придется разобраться, покончить с ними раз и навсегда.

– Где твой пропуск? – спросил я.

– Там же, где кейс, на втором этаже, контейнер с чипом.

– Вы кого-то конкретного хотели купить? – на всякий случай задал я вопрос.

– Нет, – он покачал головой. – Каталогов нет, товар будут представлять только на самом аукционе. Цены тоже не выставлены еще.

Я, не выдержав, ударил его кулаком в лицо, ломая нос. Товар ему, ублюдку. Это люди, девчонки, причем, совсем молодые, в большинстве своем они даже пожить еще не успели. А он о них так.

Впрочем, не он единственный. Торговля людьми в Новой Москве процветает. Кто-то идет в разборку на органы и импланты, других используют в качестве подопытных для тестирования новых наркотиков, как те, с которыми мне пришлось встретиться совсем недавно. Впрочем, есть рабы и в прямом смысле этого слова: они либо трудятся в жутких условиях, либо оказывают услуги сексуального характера. Самые разные.

– Отпусти меня, – прохрипел вдруг он. – Я отдам тебе деньги и чип, и уеду. Можем прямо сейчас отправиться в аэропорт, я прилетел на частном самолете, так что домой могу отправиться в любой момент.

Ага, конечно, в аэропорт ему.

– Ты же сам сказал, что за мной будут охотиться ваши, – ответил ему я. – Если ты не доберешься до дома, то никто и не узнает о том, что это был я.

– Тебя все равно найдут.

Ладно. Последний вопрос. Встречал я тут год назад женщину с азиатским клинком, которая меня чуть не убила. Чистое любопытство, конечно, но, может быть, он что-нибудь знает?

– Про ультразвуковые клинки ты в курсе? – задал я вопрос. – Которые вибрируют.

– Ты видел их? – его глаза вновь широко раскрылись. – Где?

– Видел, но это не важно. То есть, у вас такие на вооружении стоят?

– Да, – кивнул он. – Но не только у нас. Ваш человек украл эту разработку и забрал с собой прототип. Теперь и у вас он есть.

Понятно. Значит, все-таки та девчонка несмотря на азиатские черты лица была не из китайцев. Наша, из-под родных осин. Ладно, я узнал все, что хотел, а теперь пора его кончать.

Я резким движением сломал ублюдку шею.

Я припарковал машину на стоянке бизнес-центра, после чего вышел из нее и двинулся в сторону входа. В моей руке был кейс с миллионом рублей крупными купюрами, и он был набит очень плотно. Их, правда, придется отдать, но никакой привязанности к этим деньгам я не испытывал. Да и вообще никогда не трясся над богатством и не чах над златом. Деньги – это инструмент, и их нужно ровно столько, чтобы о них не приходилось думать.

Поднявшись вверх по лестнице, я прошел мимо швейцара, который распахнул мне дверь и вошел в роскошное помещение, отделанное белым мрамором, с золотыми колоннами и натуральными цветами в настоящих керамических горшках. Да, здесь все было дорого, очень дорого, даже стойка, за которой сидел охранник, оказалась из дерева. Ну, либо очень качественного композита, который от этого самого дерева неотличим.