Чтение онлайн

— И они хотят, чтобы вы держали детей и их родителей под перекрестным огнем, даже после всего, что случилось? Серьезно? — спросила я, все еще встревоженая их рассуждениями.

— Это лучший способ поймать Райдеров, тем более что они явно ходят по кругу. Они не посмеют снова прийти в ковен. Мы усилили здесь охрану, — сказал Элтон. — Послушай, мне это тоже не нравится. Но это был не мой призыв, и мы не можем ослушаться их. Если кто-то еще пострадает, это кровь на их руках.

— Фу! Совет магов отстой! — я застонала от разочарования, но потом попыталась выдохнуть, чтобы успокоиться. Было ясно, что больше нет смысла мучить мою голову по этому вопросу. — Окей. Так что мы ничего не можем сделать с семьями. И что дальше?

— У нас есть данные о пропавших детях, — сказал Уэйд. — Мы будем следить за полицейской связью и сканировать городские системы видеонаблюдения. Мы следим за семьями и оставшимися магами. И мы копаем глубже в сторону Райдеров и Кэтрин Шиптон. Это все, что мы можем сделать на данный момент.

— Ну, и разыскать Айседору Мерлин. Открыватель портала — это тот, кто перевернет все! — ответил Элтон. — Она может оказать невероятную помощь. Ты можешь связаться с ней, Харли?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет. Она найдет меня, когда сочтет это достаточно безопасным. Она очень осторожна, Элтон.

— Когда она выйдет на связь, дай мне знать, хорошо? — сказал Элтон.

Эта просьба заставила меня нервничать.

— Хорошо, но… что вы задумали?

— Мне нужно поговорить с ней самой, Харли. Несмотря ни на что, — прямо ответил он.

Было ли это как-то связано с моими родителями или нет, я не могла сказать точно. Но сомнения определенно подкрадывались к Элтону. Его что-то беспокоило. К сожалению, я не была телепатом. К моему удивлению, я даже не знала, что такая способность существует до этой миссии.

Меня раздражало, что мне не рассказывали много важных вещей, несмотря на обучение и магические курсы. Я попутно собирала факты и мне это не нравилось. Мне казалось, что меня специально держат в неведении.

ГЛАВА 27.

ТАТЬЯНА

После мрачных открытий, которые мы сделали в течение дня, у нас было не так уж много причин радоваться. Но когда позвонили из больницы и сказали, что Дилан очнулся, на всех наших лицах расцвели улыбки.

Сантана, Раффи, Астрид и я пошли проверить его вечером после того, как медсестры и Кригер разрешили его посещать. Он был бледен и вял, но быстро приходил в себя после чудовищного проклятия. Однако в тот момент, когда он увидел меня, брови Дилана нахмурились, и он отвернулся.

— Ты не должна быть рядом со мной, — пробормотал он.

— О, не надо мне этого! — сказала я, улыбаясь. Я была полна решимости не позволить ему быть поглощенным чувством вины. — Ты снова в порядке. Вот что важно.

— Я чуть не убил тебя! — настаивал Дилан, снова переводя взгляд на меня.

Последовало короткое, но неловкое молчание, когда Раффи, Астрид и Сантана обменялись взглядами.

— Это случается с лучшими из нас, — сказала Астрид. — На этот раз ты был единственным, кто принял удар на себя. Вот и все.

— Прости, — пробормотал Дилан, не сводя с меня глаз.

Я мягко улыбнулась ему, мое сердце трепетало от облегчения. С Диланом все будет хорошо. Он был сильным и выносливым, и Ковен не был бы Ковеном без него.

Мы оба приехали в Сан-Диего примерно в одно и то же время. Хотя мы оба были такими разными. Я пришла с огромным багажом магических знаний, в то время как Дилан был вырван из человеческого мира, после того, как прошел

через нюансы приемной семьи. Я была относительно опытной ведьмой, в то время как Дилан все еще вступал в свои права как маг. Я была холодна, держала большинство людей на расстоянии вытянутой руки. Дилан, несмотря на свою застенчивость, был теплым, добрым и открытым со всеми, кто попадался ему на пути. Он был подобен дневному свету, а я — ночной тьме. И все же именно этот контраст заставлял нас работать.

Мы ладили лучше, чем многие. И нам никогда не приходилось много говорить, чтобы понять чувства друг друга.

Вот почему, несмотря на его хмурое лицо и надутые губы, я знала, что в глубине души Дилан был просто счастлив видеть меня. Я придвинулась ближе к нему, в то время как остальные устроились в ногах его кровати. Под глазами у него были темные круги. Капельницы были воткнуты ему в руки, рядом с нами в вены тихо капали пакеты с жидкостями и витаминами, восстанавливая его силы, по миллилитру за раз.

— Тебе не за что извиняться, Дилан, — прошептала я. — Ты ничего не мог сделать, чтобы победить это проклятие. Ты был невероятно силен, достаточно, чтобы услышать меня, как раз перед тем, как я дала тебе лекарство. Я знаю, ты пытался.

— Я мог бы убить тебя, — ответил он. Судя по его голосу, он испытывал сильную эмоциональную боль, возможно, больше, чем физическое напряжение, вызванное самим проклятием, и мне тоже было больно. — Я был неуправляем.

— Такова была цель проклятия, Дилан. Чтобы ты потерял контроль, — сказала я. — Хватит уже самобичевания!

Он усмехнулся, затем поморщился от физического дискомфорта.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Раффи, скрестив руки на груди.

Дилан усмехнулся.

— По-моему, у меня получается лучше, чем у тебя!

Действительно, Раффи выглядел не лучшим образом, но он очень хорошо скрывал свою темную натуру. У него были свои собственные демоны, с которыми он имел дело, и иногда они выплескивались наружу. Глаза Раффи были почти черными, спрятанными под черными бровями. Однако разница между «хорошим» днем Раффи и плохим днем Раффи «была не так заметна. Те из нас, кто проводил с ним больше времени, могли это сказать.

— Тебе нужна наша помощь в чем-нибудь? — ответил Раффи, отмахиваясь от замечания Дилана. — Хоть какая-нибудь?

— Я в порядке, спасибо, — пробормотал Дилан. — Просто мне больно и стыдно, правда.

— Нечего стыдиться, — повторила я. — Это была тяжелая темная магия, которую Кеннет Уиллоу использовал против тебя.

Он вздохнул.

— Есть новости об этом придурке? Вы его уже выследили?

Я отрицательно покачала головой.

— Ничего. Он на свободе.

— У меня есть его фото и описание внешности в системе, по всему штату, — ответила Астрид. — Мы узнаем, если он появится где-нибудь в сети. А до тех пор мы просто будем держать глаза открытыми. Мы больше ничего не можем сделать.