Чтение онлайн

– Ты сделала это! – внезапно закричала мама, выводя меня из задумчивости. – Ты убила мою дочь!

Под этой волной горя и гнева я вдруг почувствовала, что, может быть, она говорит правду. Может быть, я убила Ханну, даже не осознавая этого. Иначе почему мама так сердится на меня?

Нет, нет, она ошиблась. Я не убивала Ханну. Я вспомнила момент, когда ее маленькая рука выскользнула из моей; я вспомнила беспомощный страх потери, когда Ханна погрузилась в темноту. Я знала, что не причиняла ей боли. Я пыталась спасти свою сестру, но я была слишком слаба, чтобы удержать ее.

Вдруг рядом с мамой оказался папа, схватил ее за руку, чтобы повернуть к себе, и она вскрикнула от неожиданности. Его взгляд излучал сильный гнев.

– Заткнись, Стефани! – прошипел отец. – Ты знаешь, что это был несчастный случай! Как ты могла сказать что-то подобное своей родной дочери?

Она отступила назад и опустилась на стул, на котором сидела раньше. Ее плечи тряслись, в то время как ладони закрывали лицо. Ее длинные каштановые волосы были собраны в неряшливый узел, и мама выглядела отчаявшейся.

– Я всегда хотела сделать все правильно, - рыдала она. – Я так долго ждала, что она передумает и вернется домой. Я очень сильно скучала по ней! Я думала, что наконец получила ее обратно…

Ее слова были не новы для меня. Я слышала их раньше. Когда мама была пьяна, она всегда говорила о том, как скучает по своей красивой маленькой дочери. Я помнила те долгие ночи, когда я плакала, пока не засну, в то время как она отключалась на диване в гостиной.

Это было обычным в нашем доме на протяжении многих лет, пока мама наконец не решила поехать в реабилитационный центр. Мне тогда было семнадцать, и наши отношения были разрушены до такой степени, что не подлежали восстановлению.

Пока она находилась на реабилитации, я провела мое первое и единственное лето с отцом и Ханной.

Ханна не желала меня видеть. Я бродила по дому в одиночестве, пытаясь поговорить с ней, изображала интерес к ее хобби, чтобы мы могли вести разговор, но сестра только смеялась над моей наивностью и не обращала на меня внимания. Вскоре я начала выходить гулять одна. Я любила огромные равнины, окруженные девственной природой. Любила смотреть, как бегают лошади на пастбище. Я любила умиротворенность лугов и невозмутимость тишины.

Я часто хотела, чтобы рядом со мной была Ханна, но ей быстро надоедало почти все, что приносило мне радость. Поэтому, когда я не была на улице, я проводила много времени с персоналом на большой кухне в подвале. Я даже училась готовить у Джудс, жены камердинера, и несколько дней спустя подружилась со сводной сестрой Смита Кэролайн.

Люк тоже был там, но он просто заперся в своей комнате и проводил большую часть времени за компьютером. Иногда он выходил из дома, чтобы сделать зарисовки окружающей местности. Он ясно выразил свое желание выходить на такие прогулки в одиночку.

У меня до сих пор остались несколько его рисунков с того лета, развешанные на стене в моей комнате.

Я также помню, что Ханне было не только скучно тем летом; она была отстраненной и… странной. Исчезла милая девушка с огнем в глазах, которую я когда-то знала. По каким-то причинам она стала ожесточенной и злой.

Только один раз я видела ее без этой стены гнева и холода. Я вернулась в гостевую комнату, где жила в те месяцы, и обнаружила Ханну в слезах, рыдающую на кровати. Я спросила ее, что случилось, и умоляла ответить на мои вопросы, но когда сестра ничего не сказала, я просто неловко обняла ее, поглаживая по спине и шепча слова утешения. Ее руки обвили мою талию, а слезы пропитали футболку, но мне было все равно. В этот момент Ханна нуждалась во мне больше, чем в ком-либо другом, и я была счастлива быть с ней. Я нежно гладила сестру по блестящим каштановым волосам и ждала, когда она успокоится, надеясь, что тогда я смогу узнать, что произошло.

Ее рыдания в конце концов прекратились, и когда Ханна посмотрела на меня, в ее глазах было столько грусти, что это разбило мне сердце. Она высвободилась из моих объятий, все еще настороженно смотря на меня. Сестра выглядела так, словно хотела что-то сказать, но потом передумала.

Ее макияж превратился в темную маску. Я посмотрела на ее тело и увидела, что на Ханне было надето помятое белое платье и больше ничего. Сестра поднялась на ноги и направилась к двери. Мои глаза расширились, когда я заметила синяки на ее бедрах и запястьях.

– Ханна, что случилось? – спросила я дрожащим голосом.

Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, ее рука была на дверной ручке.

– Тебе повезло, что ты осталась с мамой, - пробормотала Ханна, прежде чем покинуть комнату.

Она избегала меня до конца моего пребывания у отца. Я никогда не упоминала о том, откуда у нее появились синяки, и никогда не спрашивала. Сестра вела себя так, словно нашей встречи никогда не было, и снова возвела свою стену.

Через несколько дней мама выписалась из реабилитационного центра, и я вернулась домой.

Я моргнула несколько раз, чтобы избавиться от воспоминаний. Теперь Ханна пропала. Она, может быть, даже мертва, и я упустила свой шанс, чтобы спросить у нее, что же произошло в тот день. Может быть, если бы я услышала ее историю, я была бы в состоянии лучше понять ее. Может быть, я бы даже смогла помочь ей и не допустила бы, чтобы это произошло еще раз.

Может быть.

Нет, больше нет никаких «может быть». Я упустила свой шанс.

Все, что у меня теперь осталось, – это мать, которая, очевидно, не хочет меня видеть после всех этих лет, и отец, который ведет себя так, будто я это единственное, чего он всегда хотел.

– Мама… Разве ты не счастлива, что я жива? – прошептала я, мои щеки горели от вновь подступивших слез.

Я не была уверена, что оказалось больнее: потеря сестры, которую я никогда по-настоящему не знала, или мамы, которая вдруг решила отказаться от меня.

– Мне все равно, - был ее ответ.

Она посмотрела на меня, и ее взгляд был лишен любых эмоций.

– Когда я была беременна, мы ждали только ее. Мы даже не знали о твоем существовании до твоего рождения. И теперь ты ждешь, что я буду счастлива иметь только тебя?

– Мама, о чем ты говоришь?

Мой голос был слаб, и внезапно мне стало очень холодно. Мой взгляд упал на капельницу в моей руке, и я попыталась обдумать ситуацию. Мама сказала, что никогда не хотела меня? Хотя она всегда скучала по Ханне, она никогда открыто не сторонилась меня. Я всегда считала, что она тосковала по Ханне потому, что ее не было с нами, но она все еще заботилась о нас обеих в равной степени. Мое сердцебиение начало быстро ускоряться, когда я осознала, что это была неправда.