Чтение онлайн

–  Ты ведь прочитала письмо к Гриндельвальду, не так ли?

–  Да, я… я прочла, -она запиналась и выглядела расстроенной, покачивая чашку чая в холодных руках.
– Я думаю, что это худшая часть. Я знаю, Батильда думала, что это был просто разговор, но фраза 'Ради Высшего Блага' стала слоганом Гриндельвальда, его оправданием всех тех злодеяний, которые он совершил позже. И… от этого… это выглядит так, будто Дамблдор подал ему идею. Говорят, что надпись 'Ради Высшего Блага', была выгравирована над входом в Нурменгард.

–  Что такое Нурменгард?

–  Тюрьма, которую построил Гриндельвальд, чтобы держать в ней своих противников. Он и сам там оказался, когда Дамблдор его поймал. Так или иначе, это… это и послужило ужасным напоминанием о том, что идеи Дамблдора помогли приходу к власти Гриндельвальда. Но с другой стороны, даже Рита не рискует рассуждать о том, были ли они знакомы больше нескольких месяцев тем летом, когда они были действительно молоды, и…

–  Я знал, что ты это скажешь, - сказал Гарри. Он не хотел позволить гневу вылиться на нее, но было трудно говорить спокойно.
– Я знал, ты скажешь, что они "были молоды". Они были такого же возраста, как мы сейчас. И вот мы какие, рискуем своими жизнями, ради борьбы с Темными Силами, и вот какой он, в сговоре с новым лучшим дружком, замышлял приход к власти над магглами.

Его терпение подходило к концу: он встал и начал ходить кругами, стараясь выбросить хоть что-то из головы.

–  Я не пытаюсь оправдывать то, что писал Дамблдор, - произнесла Гермиона.
– Весь этот словесный мусор вроде "права управлять"– ничто, просто доказательство того, что "Магия - это могущество". Но Гарри, его мать только что умерла, он остался один в доме…

–  Один? Он не был однок! У него был брат и сестра в придачу, его сестра-сквиб, которую он держал взаперти…

–  Я не верю этому, - сказала Гермиона, она тоже встала.
– Независимо от того, что было не так с той девочкой, я не думаю, что она была сквибом. Дамблдор, которого мы знали, никогда бы не позволил…

–  Дамблдор, которого, как мы думали, знали, не хотел силой завоевать магглов!
– Гарри кричал, его голос эхом разносился вдоль вершины холма; несколько чёрных дроздов поднялись в воздух, они закричали и полетели навстречу жемчужному небу.

–  Он изменился, Гарри, он изменился! Это ведь понятно! Возможно, он действительно верил в эти вещи, когда ему было семнадцать, но вся остальная часть его жизни была посвящена борьбе с Темными Искусствами! Дамблдор был тем, кто остановил Гриндельвальда, тем, кто всегда выступал за защиту магглов и прав магглорожденных, кто боролся с Сам-знаешь-с-кем с самого начала, и кто умер, пытаясь его победить!

Книга Риты лежала на земле между ними так, что Альбус Дамблдор печально улыбался им обоим.

–  Гарри, прости, но я думаю настоящая причина, почему ты так злишься на Дамблдора, в том, что он сам никогда не рассказывал тебе о себе.

–  Может быть, - прокричал Гарри и обхватил голову руками, едва соображая, пытается ли он удержать свой гнев или защищает себя от груза собственного разочарования.
– Хочешь знать, что он говорил мне, Гермиона! Рискуй своей жизнью, Гарри! И вновь! И вновь! И не жди, что я объясню тебе все, просто доверься мне, поверь, я знаю, что делаю, верь мне, даже если я не доверяю тебе! Никогда всей правды! Никогда!

Его голос утих вместе с напряжением. Они стояли и смотрели друг на друга в белизне и пустоте, и, как казалось Гарри, были столь же ничтожными, как насекомые, под этим широким небом.

–  Он любил тебя, - прошептала Гермиона.
– Я знаю, он любил тебя.

Гарри опустил руки.

–  Я не знаю, кого он любил, Гермиона, но этим человеком я никогда не был. Он оставил внутри меня не любовь, а хаос. Он делился своими проклятыми взглядами, большинством того, о чем он действительно думал с Геллертом Гриндельвальдом, а не со мной.

Гарри взял палочку Гермионы, которою прежде уронил в снег, и вновь присел у входа в палатку:

–  Спасибо за чай. Я продолжу охранять, а ты возвращайся в тепло.

Она не решалась, но почувствовала облегчение, взяла книгу и пошла назад в палатку. Проходя мимо него, она слегка провела рукой по голове Гарри. Он закрыл глаза от прикосновения, ненавидя себя за то, что желал, чтобы сказанное Гермионой, было правдой: что Дамблдор действительно заботился.

В полночь, когда Гермиона заступила на дежурство, шёл снег. Сны Гарри были беспорядочными и беспокойными: периодически в них появлялась Нагини, так, в первый раз она выползла из огромного треснутого кольца, затем - из венка рождественских роз. Он часто просыпался в страхе, ощущая, как будто кто-то зовёт его издалека, и слыша в вое ветра за пологом палатки то шаги, то голоса.

Наконец, он встал, пока ещё было темно и присоединился к Гермионе, которая, сгорбившись у входа в палатку, читала при свете палочки «Историю магии». Шёл густой снег, и предложение Гарри упаковать вещи и выдвинуться пораньше она восприняла с радостью.

–  Нам нужно укрытие получше, - согласилась она, с дрожью натягивая футболку поверх пижамы.
– Мне все время кажется, что я слышу, как снаружи ходят люди. Кажется, я даже кого-то видела пару раз.

Гарри молча надел джемпер и взглянул на спокойный неподвижный Хитроскоп на столе.

–  Я уверена, мне показалось, - беспокойно сказала Гермиона.
– Снегопад в темноте может сыграть злую шутку… Может быть, нам стоит дизаппарировать под Мантией-Невидимкой? На всякий случай.

Спустя полчаса, с уже упакованной палаткой, с Хоркруксом у Гарри на шее и вышитой бисером сумкой, зажатой у Гермионы в руках, они дизаппарировали. Привычное давление окутало их, а ноги Гарри оторвались от снега, и следующим, что он почувствовал, был удар о поверхность, по ощущениям, бывшую замёрзшей землёй, покрытой листьями.

–  Где мы?
– спросил он, оглядывая деревья вокруг, пока Гермиона открывала сумку и вытаскивала из неё опоры палатки.

–  Овражный Лес, - ответила она, - однажды мы ходили сюда в поход с родителями.

Здесь тоже стоял пронизывающий холод и все деревья вокруг были покрыты снегом, но, по крайней мере, они были защищены от ветра. Большую часть дня они провели в палатке, прижавшись друг к другу, пытаясь согреться, над синими огоньками, умельцем в производстве которых была Гермиона, и которые можно было при необходимости собирать и переносить в баночке. Она так заботилась о Гарри, что он чувствовал себя больным, отходящим от какой-то быстротечной, но тяжёлой болезни. В полдень вновь начался снегопад, и их укрытое убежище покрылось свежим слоем мелкого, похожего на пыль снега.

После двух ночей плохого сна, Гарри стал настороженнее, чем обычно. Им едва удалось сбежать из Годриковой Лощины, и теперь Волдеморт казался как будто ближе, чем раньше, и более угрожающим. Когда снова стемнело, Гарри не согласился, чтобы Гермиона продолжила дежурство, и отправил её спать.

Он вытащил ко входу в палатку старую подушку и сел, надев все свитеры, что у него были, но всё ещё дрожа от холода. Через несколько часов сгустились такие сумерки, что ничего не было видно. Он чуть было не достал Карту Мародёров, чтобы последить за точкой, обозначавшей Джинни, но вспомнил, что сейчас рождественские каникулы, и она наверняка вернулась в Нору.