Чтение онлайн

Любое малейшее движение казалось заметным в бесконечности леса. Гарри знал, что вокруг должно быть полно тварей, но он хотел бы, чтобы они оставались тихими и неподвижными, чтобы он мог отличить их невинные суету и брожение от звуков, которые могли означать что-то более опасное. Он вспомнил шелест мантии, скользившего по опавшей листве много лет назад, и ему показалось, что он слышит его снова. Гарри встряхнул головой. Их защитные заклинания успешно работали уже много недель, почему они должны отказать сейчас? Но ощущение, что в тот день было что-то не так, его не покидало.

Несколько раз он резко просыпался, потому что из-за того неудобного угла, под которым он задремал, облокотившись на палатку, у него болела шея. Ночь стала такой тёмной, что ему казалось, будто он застрял в пустоте где-то между аппарацией и дизаппарацией. Гарри лишь поднял руку, чтобы понять, сможет ли он разглядеть собственные пальцы, как вдруг это произошло.

Впереди возник яркий серебристый свет и двинулся между деревьями. Что бы это ни было его источником, двигалось оно беззвучно. Свет как будто просто плыл к нему.

Он подскочил на ноги, С вскриком, застывшим в горле, он вскочил на ноги и поднял палочку Гермионы. Он прищурился, поскольку свет уже стал слепящим, деревья на его фоне превратились лишь в чёрные силуэты, а оно всё приближалось…

Источник света вышел из-за дуба. Это была серебристо-белая лань, сияющая, яркая, словно луна, беззвучно шагавшая по свежевыпавшему нетронутому снегу, не оставляя следов. Она шагнула к нему, высоко подняв красивую голову с огромными глазами, обрамлёнными длинными ресницами.

Гарри неотрывно смотрел на создание, потрясённый не столько её странностью, сколько необъяснимым чувством того, что она была ему знакома. Он чувствовал, что ждал её, но забыл о том, что у них была назначена встреча, и вспомнил лишь сейчас. Желание немедленно позвать Гермиону, посетившее его ещё секунду назад, пропало. Он знал, он был бы готов дать голову на отсечение, что лань пришла к нему и только к нему.

Они смотрели друг на друга какое-то время, а потом она повернулась, и пошла прочь.

–  Нет, - простонал он севшим от долгого молчания голосом.
– Вернись!

Она продолжила неторопливо шагать меж деревьями, и её свет начал скрываться за полосами их чёрных стволов. Он сомневался лишь мгновение. Осторожность шептала, что это может быть обман, приманка, ловушка. Но инстинкт, охвативший его, подсказал, что это не может быть тёмной магией. Он бросился за ней.

Снег хрустел у него под ногами, но лань не издавала ни звука, пробираясь между деревьями, поскольку сама она была только светом. Она уводила его всё дальше и дальше в лес, и Гарри торопливо шагал за ней, уверенный, что, когда она остановится, она позволит ему приблизиться к себе. И тогда заговорит, и голос скажет ему то, что он должен узнать.

Наконец лань остановилась. Она вновь повернула свою прекрасную голову к нему, и он бросился к ней, желая задать ей единственный вопрос, но, когда он открыл рот, чтобы его произнести, лань исчезла.

Темнота полностью поглотила её, но силуэт всё ещё горел в глазах у Гарри, затмевал его взор, сияя даже под закрытыми веками, сбивал с толку. Теперь его охватил страх: её присутствие означало безопасность.

–  Люмос!
– прошептал он, и кончик палочки засветился.

Образ лани в его глазах угасал, пока Гарри стоял, моргая, прислушиваясь к звукам леса, отдалённому потрескиванию веток, и тихому шороху снега. Должны ли на него напасть? Заманила ли она его в ловушку? Стоял ли кто-то в темноте, вне света палочки, наблюдая за ним?

Он поднял палочку выше. Никто не бросался на него, из-за дерева не летел в него сноп зелёного света. Зачем же, тогда, она привела его сюда?

Что- то блеснуло в свете палочки, и Гарри повернулся, но это было просто маленькое, замёрзшее озеро, чёрная истрескавшаяся поверхность которого заблестела, когда он приподнял свою палочку, чтобы разглядеть его.

Он осторожно приблизился и посмотрел вниз. Лёд отразил его изломанную тень и свет от палочки, но глубоко под толстым, мутным, серым пластом блеснуло что-то ещё. Большой серебряный крест…

Сердце Гарри подпрыгнуло. Он упал на колени на берегу и направил палочку так, чтобы как можно лучше осветить дно озера. Вспышка красного цвета… Это был меч с украшенной рубинами рукоятью… Меч Гриффиндора лежал на дне лесного озера.

Едва дыша, Гарри уставился на него. Как такое было возможно? Как меч мог оказаться в озере возле их лагеря? Какая-то неведомая магия направила Гермиону сюда, или лань, которую он принял за Патронус, была стражем этого озера? Или меч оставили здесь уже после их прибытия, именно потому, что они были рядом? В таком случае, кто был тем человеком, желавшим передать его Гарри? Он снова направил палочку на деревья и кусты вокруг него, пытаясь разглядеть человеческий силуэт, отблеск глаз, но никого не увидел. Страх прибавился к его волнению, когда он снова обратил своё внимание на меч, покоившийся на дне замёрзшего озера.

Он направил палочку на серебряный силуэт и прошептал: «Ассио меч!»

Тот не пошевелился. Гарри и не ожидал этого. Если бы всё было так просто - меч лежал бы на берегу, дожидаясь пока он поднимет его, а не в глубине покрытого льдом озера. Он начал идти вдоль льда, размышляя о том, как меч попал в его руки в прошлый раз. Тогда Гарри был в ужасной опасности и просил помощи.

–  Помоги, - прошептал он, но меч остался безразлично лежать на дне.

Что, спросил себя Гарри, продолжив шагать, сказал ему Дамблдор, когда Гарри добыл меч в прошлый раз? «Только истинный гриффиндорец мог вытащить его из шляпы». И какие качества определяют гриффиндорца? Внутренний голос Гарри ответил ему: «храбрость и твёрдость духа предпочитал Гриффиндор».

Гарри, глубоко вздохнув, остановился и пар от его дыхания рассеялся в морозном воздухе. Он знал, что нужно делать. Будучи честным, он знал это с того самого момента, когда увидел подо льдом меч.

Он ещё раз оглядел окружавшие его деревья, но уже был уверен, что никто не собирается на него нападать. У них был шанс, когда он шагал один сквозь лет, и была куча шансов, пока он исследовал озеро. Единственной настоящей причиной задержки сейчас было то, что немедленная перспектива была столь непритягательной.

Путающимися пальцами Гарри начал расстёгивать многочисленные слои своей одежды. При чем тут «храбрость», он был совершенно не уверен, разве что она заключалась в том, что Гарри не звал сейчас Гермиону, чтобы та сделала всё за него.

Пока Гарри раздевался, где-то ухнула сова, и он с болью подумал о Хедвиге. Он дрожал, его зубы жутко стучали, но он продолжал раздеваться, пока не остался стоящим в одном белье, голыми ногами на снегу. Он положил мешочек, в котором хранились его палочка, письмо матери, осколок зеркала Сириуса и старый снитч поверх своей одежды, и направил палочку Гермионы на лёд.