Чтение онлайн

— Без криминала… — Ласка задумалась.

— Если Алачев поможет, — вставил Илларион Иннокентьевич, — то вполне!

Агриппина посмотрела на мужа, улыбнулась и хлопнула в ладони:

— Ну конечно! Какое же ты у меня золото! — перевела взгляд на Тимофея. — Сначала Игнат должен на ком-то женить сына и вывести его в младшую ветвь, передав ему непроизводственную собственность. Особняки всякие, автомобили и прочее. Потом Вы заключаете мирное соглашение, по которому Вам отходят производственные мощности. По тому же соглашению младшая ветвь становится Вашим вассалом и, поскольку это результат военных действий, очищается от долгов и налогов. Долги остаются старшей ветви, у которой нет собственности. Игнат попадает под банкротство. В таких случаях, можно оспорить его сделки за три года, но не результаты войны родов. После этого векселя Алачевых — растопка для костра. Даже если финикийцы пойдут до конца, максимум чего они добьются, это долговой тюрьмы для Игната. Откуда Вы можете его забрать. Только не выкупить, а взять на работы.

— В чем разница?

— Выкуп будет равен сумме его долга. И почти всю сумму получат кредиторы. А предоставление работника стоит фиксированную сумму. За сто лет и десятой части долга не выплатите. И кредиторам не положено ничего! — победно улыбнулась Ласка. — А этим Вашим Хульдыбердыевым, даже если они захотят рисковать репутацией, просто негде вмешаться.

— Но надо торопиться! — добавил Росомаха. — И найти, на ком женить Петечку.

«Всё-таки юристы — страшные люди, — думал Тимофей, шагая в направлении комнат бывших наёмниц. — В любом мире. Хотя, когда они блюдут твои интересы, не такие и страшные!»

— Девушки, — улыбнулся он озадаченным поздним визитом дамам. — У нас есть очень серьёзный разговор.

Довольная лиса, освоившая сыр

Глава 11

Игната Алачева все выходные мучили дурные предчувствия. Причин особых не было. Да, дела в роду шли плохо, но не первый год — уже привык.

Федька вернулся из Новосиба, размахивая свеженьким дипломом, и началось…. Но кто же знал! Сын дураком никогда не был, а тут целый институт рыбного хозяйства за плечами. Не знал тогда Игнат Арсеньевич, что в рыбном на отделение торговли набирают не прошедших по конкурсу, лишь бы заполнить квоту. И тянут бездельников до торжественного выпуска по той же причине.

— Смотри, пап, — уверенно сказал Федька. — Магазины нашу рыбку продают вдвое дороже, чем у нас закупают. Зачем мы такие деньги отдаём барыгам? Давай сами торговать!

Считали, думали, на бумаге выходило хорошо. Но в реальности магазин оказался убыточным.

— Надо ассортимент расширить, — сообщил Федька, а Иван закивал, поддерживая брата. — Не всё же мы вылавливаем! Надо сопутствующего товара закупить.

Закупили. Обороты выросли. Подросли и расходы. Намного ощутимее.

— Дорого покупаем, — вздохнул сын. — Потому что мало берём. Надо развернуть сеть! Будем брать крупным оптом!

Затем потребовался супермаркет, как на материке, чтобы в сети был крупный центр, который сделает вывеску узнаваемой. Масштабная рекламная компания, чтобы покупатель узнал о магазинахе и вывесках, которые он должен узнавать. Затем…

Игнат уже не помнил всех шагов, предпринимаемых Федькой. Их было много, и каждый приносил убытки и увеличивал долги. Игнат много раз порывался закрыть всё это безобразие. Но каждый раз сын с цифрами в руках доказывал: ещё чуть-чуть, и будет всем счастье.

А потом долги выросли настолько, что и продажа магазинов не погасила бы все векселя. Зато очередная оптимизация давала немаленькую надежду…

Через три года Игнат Арсеньевич сделал то, с чего надо было начать. Послал сына на хер, и выставил магазины на продажу. За более-менее приличную цену сбывались только помещения. Запасы товара уходили за треть цены. Торговое оборудование выгоднее сдать в металлолом. Вырученное не покрыло и четверти долга. Где брать остальное?..

И куда девать новый улов? Торговцы, раньше на корню скупавшие добычу, давно нашли новых поставщиков. А тут ещё цены на агар упали…

Но тягостные предчувствия к торговле и вообще к делу отношения не имели.

Не могла быть причиной и срочная поездка детей на Кунашир. Балбесы сорвались на выходные отпраздновать возвращение какого-то приятеля из московских академических далей. Понятно, что напьются и накуролесят, да и плевать: не маленькие, сами разберутся.

Кунашир — не кабак на соседней улице, за день не обернёшься, не позвонишь. Не потому, что связи нет, хотя её там чаще всего и нет — рельеф у острова противосвязевый, а потому, что когда это молодые парни сообщали родителям, что с ними всё в порядке? Потом, когда свои дети будут, может и поймут волнение матери с отцом. Но не сейчас.

Да и не в первый раз Федя с Ваней мчались в конце декады на внезапную вечеринку. Непонятно, зачем прихватили Петечку. Но со средним его личная охрана, присмотрит.

О Петечке Игнат волновался отдельно. Он не считал среднего сына ни дурачком, ни умственно отсталым. В детстве мальчик ни в чем не уступал братьям, но в какой-то момент перестал взрослеть. Случилось что-то, так сильно ошеломившее ребёнка, что отбило всякую охоту становиться взрослым. Раньше или позже организм справится с потрясением, и Петечка станет нормальным. Надо набраться терпения и помочь ребёнку. Как помочь, отец не знал, но видел, что упрёки, пинки и тумаки картину только портят. Петя хочет нормального общения, но не получает его ни от матери, ни от братьев. А Игнат в одиночку не справлялся. Слишком много дел, слишком мало свободного времени. А вдруг, эта поездка спровоцирует прорыв, может, Федор с Иваном, наконец, решили помочь брату? Ещё бы Светка изменила отношение к сыну…

Жена в последнее время совсем извела Алачева. Будто специально делала всё наперекосяк. В момент, когда сложно с деньгами, Светочке требуется новое платье, да не обычное, а «как на княжне Измайловой», стоимостью в два хороших «рысака»[1]! И плевать, что фигурка юной княжны заставляет любого мужчину истекать слюной, а пятидесятилетняя Светлана Алачева своими жировыми складками на боках и тройным подбродком слюноотделение вызовет только у голодного медведя.

Или, вдруг, потребовалось поменять автомобиль. Видишь ли, в моду вошли синие с отливом в фиолетовый. Потребовала приготовить какую-то рыбу. Ну попроси поваров, что мужа-то доставать?! Уж рыбы-то… Нет, оказывается, нужна конкретная тварюшка, живущая где-то возле Гренландии… Вот как?! Жить посреди океана и везти рыбу с другого края Земли. Но такие закидоны, хотя бы, не каждый день случаются. А вот постоянное капанье на мозги мужу по всевозможным вопросам… На всё у Светочки есть своё, единственно правильное мнение, и все должны неукоснительно ему следовать. И чем меньше жена в вопросе разбирается, тем категоричнее и агрессивнее высказывается.

А после того, как в Южном открылся дом призрения, Светка, словно с цепи сорвалась, требуя отдать туда Петечку. Да ещё выражения выбирала… точнее, не выбирала. Дошло до того, что Игнат сорвался и пригрозил отправить в богадельню саму Светку. Где это видано, чтобы сына главы рода свои же спихивали в имперский приют?!

Тревога нарастала. В выходные дети не вернулись, и в первак[2] Игнат вошёл в контору в смешанных чувствах.

— Доброе утро, Игнат Арсеньевич! Чаю? — поинтересовалась секретарша. — Или кофею желаете?

Анечка всегда тонко чувствовала настроение руководства. Хорошая девочка, как дела наладятся, надо будет ей хорошего мужа подобрать. И приданное дать от рода. Простолюдинам так мало надо для счастья…

— Спасибо, Анечка. Чаю. Как обычно.

Однако спокойно испить чайку не дали.

Посетитель был невысокий, полный и блестящий. Костюм из модной синтетики, начищенные лаковые туфли, лысина на всю голову. Этакий лоснящийся колобок в очечках и с канцелярской папочкой в руках.

— Игнат Арсеньевич? — ещё в двери заговорил гость. — Здравствуйте! Я — Эразм Милкули, управляющий банковским домом. Нас с Вами связывают общие дела.