Чтение онлайн

– Эй, добрый человек, очнись, – растягивая слова, совсем как прибалты, произнес незнакомец.

– О-о-ой, дед, ты совсем обалдел, так по голове дубиной своей шандарахнул, – застонал Григорий.

– То не дубина, добрый человек, то посох мой, – ответил мужичок.

– М-м-м, что ж ты тогда «доброго человека» палкой-то огрел?

– Так я же не со зла, я же подумал, что ты того… леший.

– Ну ты даешь, дед, ты в каком веке живешь! Какие лешие, побойся бога, – схватившись за голову, чуть не завыл Григорий.

– Чудны твои речи, добрый человек, вроде по-нашенски глаголишь, а не понять, кого бояться и зачем?

– А чего ты там на вашем кричал-то, если русский знаешь? Турист ты, что ли? Откуда ты?

– Ой, опять у тебя ничего не понять, странный ты какой-то, – почесал седую шевелюру дед.

– Да что тут непонятного-то? Говорю, откуда ты?

– А-а… да тутошние мы, лидна 3 наша тут недалече, а вот… сам-то ты откуда свалился?

– Из Новгорода я, пресвитер я Юрьевского монастыря… ты поможешь мне добраться?

– А чего не помочь доброму человеку, помогу, конечно, коли знать буду, что и где это.

– А говоришь, что местный, – удивился Григорий.

– Ну да, отец мой жил тут, и его отец, и его…

– …отец, – перебил мужичка Григорий, – понял уже, понял, только я не помню, чтоб тут эстонцы жили

– Э-э… а кто это? – опять удивился мужичок.

– Ну… как вас там называют, народ ваш. Не русский же ты.

– Вадя мы, и других тут нет. Там, – он куда-то неопределенно махнул рукой, – в семи днях пути… сумь живет, там, – он махнул в другую сторону, – емь, там – весь 4 , а никаких русей тут отроду не было, добрый человек, – развел руками мужичок, – а ты сам-то из каких будешь? Не нашенский, это точно.

– Да русский я, русский, вот… – и, непонятно почему, в доказательство своих слов Григорий перекрестился.

Но судя по выражению лица мужичка, на него это особого впечатления не произвело.

– Дед, ты вообще… крещеный?

Опять ноль реакции.

– Ну, в Бога веришь? – спросил Григорий.

– В Юмалу 5 … конечно ж, я сам арпуйя 6 – жрец, только ему давно до нас, до людишек, дела нету, – мужичок махнул рукой.

– Дед, какой еще жрец, ты себя слышишь?

– Как это какой? Тээтэйя 7 , травник… по-моему, это ты меня не слышишь… видать, хорошо я тебя посохом-то приложил, – сделал вывод мужичок, потом спросил, подозрительно сощурив глаза, – ты, случаем, не из этих? – и опять куда-то неопределенно махнул головой.

Не поняв, каких таких «этих», Григорий на всякий случай перекрестился и начал оправдываться:

– Дедуль, я же священник, как я могу быть из этих, что ты несешь…

– Да просто… я смотрю, чернявенький ты какой-то, как эти… гуты.

– Побойся бога, дед, какой я чернявенький, ты меня еще хачем назови, я ж русый почти… – и тут только Григорий наконец обратил внимание, что волос у «деда» не седой, а просто белый, почти как у альбиносов.

– Не-е, те не хачи звались, таких не знаю. Те гуты 8 , и было это, почитай, сорок зим назад. Сунулись они к нам, хотели наши рощи, реки и камни осквернить и их духов обидеть своими деревяшками, которым они свои кровавые жертвы носят… Так мы им тогда так накостыляли, что с тех пор больше они к нам и не захаживают – с гордостью рассказал дедок.

В течение этого рассказа у пресвитера Григория стало складываться смутное подозрение…

«А не из дурки ли сбежал дедушка? Точно, из дурки, а я стою тут с больным стариком время трачу, – сгоряча Григорий чуть не сплюнул, – но других-то нет, вот незадача, а выбираться отсюда нужно…»

– Дедушка, – Григорий сменил тон (мало ли, а вдруг дед из буйных), – а где здесь ближайший населенный пункт?

– Чего? – не понял дед.

– Город или деревня, – непонятно зачем повысив голос, как глухому, прямо в ухо заорал Григорий.

– Что ж ты, добрый человек, так кричишь, так и оглохнуть можно, – отстранился дедок, – в городище надо, так и скажи. Я как раз возвращаться должен, закончил я тут дела свои. Травки, грибочков набрал, пора домой.

– Какой еще травки, каких грибочков? – с подозрением спросил Григорий. – Ты, случаем, не наркоман? Или дилер, дед?

– Ой и чудно ты говоришь, добрый человек, ой чудно, видно, сильно переборщил я с посохом по головушке твоей, ох переборщил, – запричитал дед, – не знаю я никаких накомов и дилерей. У нас меня тээтэйя – травником называют, людёв и скотинку лечу я травками.

– Гомеопат, что ли?

В ответ дед смачно плюнул, развернулся и, опираясь на посох, пошел. Пройдя несколько шагов, все-таки оглянулся.

– Ну ты идешь, оето 9 человек? – и, не дожидаясь ответа, потопал дальше.

Пресвитеру Григорию ничего другого не оставалось, и он покорно засеменил за незнакомцем.

Через пару часов вышли из леса, и Григорию открылся неописуемой красоты ландшафт. Вокруг раскинулись луга и поля, вдалеке виднелась рощица, а за ней блестело на солнце какое-то озеро, скорей всего Ильмень, а недалеко от берега на холме расположилась деревенька. Вернее, довольно-таки большое село, но что самое интересное – оно было обнесено валом и тыном.

– Дед, а с чего деревню забором обнесли? Войны, что ли, боитесь? – пошутил Григорий.

– Не-е, больше от зверей диких, но и паха 10 людишки попадаются. Правда, редко. А воевать… в последний раз сорок зим назад воевали, когда на наши земли гуты пришли. Ну, я об этом уже рассказывал тебе. Ох и наваляли мы им тогда!.. Бежали они, аж пятки сверкали, – горделиво поведал дедок. – Мил человек, а тебя как звать-величать? А то ужо, почитай, полдень, а имени твоего не знаю. Ты не боись, я на именах не колдую, чай не лукыйя 11 какой-нибудь, – подмигнул он, и видимо, это была шутка.

– Да не боюсь я. Григорий я, отец Григорий.

– Отец, говоришь… отец – это хорошо. И много ль у тебя дитёв, отец Григорий? – поинтересовался дед.

– Каких дитёв? – удивился пресвитер.

– Как это «каких»… твоих! Ты ж хвастался, что отец ты.

– Не хвастался я, – обиделся пресвитер, – и детей у меня, дедуля, нет.

– Ишь, – усмехнулся дед, – отец, говоришь, а без дитёв, где ж это видано. Оето и есть оето.

– А тебя как? – поинтересовался Григорий.

– А я Сиили 12 .