Чтение онлайн

Но стать игрушкой в постели этого благородного негодяя?! Ну уж нет!

Пока тот возился, пытаясь слезть с кровати, я обыскала взглядом комнату. В поле моего зрения попала какая-то жердь, служащая скорее всего для задвигания штор — длинная и крепкая, самое то, что мне нужно было в такой ситуации.

Я схватила её, взмахнув в воздухе, словно это была японская катана и недовольно залюбовалась своим отражением в одном из боковых зеркал, что украшали покои Анцыбуса повсюду. Зрелище мне понравилось — моему взору явилась босая воительница в прозрачном пеньюаре и белье, которое было скорее символическим, нежели служило для прикрытия интимных частей тела. Ну и пусть! Пусть Его Величество напоследок налюбуется на свою смерть, ибо я с ним шутить не собиралась!

Замахнувшись на короля, я как следует поддала ему этой палкой по бокам, весело хохоча — пусть охрана за дверью думает, что нам здесь действительно весело! Тот, заохав и заахав, попытался закрыться от меня одной из многочисленных подушек, что лежали здесь просто повсюду. Но я останавливаться не хотела.

— Пощади! — заорал в какой-то момент король, устав получать тумаки от той, чьим телом хотел воспользоваться в своих совсем не благородных целях. — Роксолана, умоляю, остановись!

У меня и впрямь рука устала его колошматить. Надо полагать, ведьма, в тело которой мне не посчастливилось угодить, чаще использовала магические методы наказания, нежели физические, а потому мышцы её были не такими крепкими. Решив взять короткую передышку, я сделала непростительную ошибку, ибо в то же миг Анцыбус, воспользовавшись этим, слишком резво для своего веса бросился к своей тумбочке и что-то оттуда извлёк в мгновение ока.

Я бросилась на перехват, но не успела, заметив в его руках небольшой непонятный механизм, который он сжал в ладони и в тот же миг я почувствовала, что антимагический ошейник на моей шее начинает сжиматься, сдавливая её и перехватывая дыхание.

Схватившись за горло и испытывая самое настоящее удушье, я наблюдала, как Его Величество в одних трусах торжественно вскакивает на скамеечку для ног — вероятно, чтобы хотя бы так быть выше меня.

— Ага! — торжествующе заорал он. — Вот ты и попалась, Роксолана!

Я не могла ему ответить, упав на колени, а тот, словно не замечая, что я сейчас здохнусь, продолжал толкать свою речь, наслаждаясь превосходством.

— Я давно хотел заполучить тебя, Роксолана! Очень давно — с тех пор, как только увидел! Все мои мысли были о твоём прекрасном теле, но я не знал, как подступиться к самой Верховной Ведьме Багровых Холмов. И тогда я придумал привлечь к этому делу охотников — эти черти за золото маму родную продадут, не то, что приведут за рога такую нечестивицу! Правда, я гениален?!

Он тоненько рассмеялся, в действительности веря в свои слова, но у меня уже перед глазами свет мерк, и комната плыла и хотелось хотя бы вдохнуть воздуха, а не слушать весь этот бред!

Я попыталась что-то сказать и тут он словно впервые заметил, что я задыхалась.

— Ой, прости! — он разжал ладонь, но не до конца, ослабив ошейник на моей шее — теперь воздух мог поступать в моё горло, но я по-прежнему чувствовала сильный дискомфорт и удушливость. — Совсем забыл, как эта штука работает…

Всё он знал, этот мерзкий карлик, но специально хотел продемонстрировать мне свою силу и власть.

— Знаешь, если бы ты предоставила мне доступ к твоему телу полюбовно, то я бы даже подумал о том, чтобы отложить казнь на некоторое время… — продолжил свои кривляния Анцыбус.

— Ага, пока я тебе не надоем? — просипела я в ответ.

— А ты могла бы сделать так, чтобы это произошло как можно позже! Ну, в самом деле, Роксолана, ты же уже не девочка и должна понимать, какой подарок подарила тебе судьба.

— Ты про тот дешёвый сувенир, что кривляется сейчас передо мной на табуретке?.. — ну не умела я здесь держать язык за зубами, зато умела за это получать.

— Ах ты… ведьма! — зашипел тот от злости и вновь сжал устройство в своей руке до такой степени, что разом перекрыл мне весь кислород. — Раз не можешь ценить доброе к тебе отношение, то, пожалуй, познакомлю-ка я тебя с топором палача!

И он даже притопнул, едва не свалившись со своей табуретки.

Я бы, конечно, посмеялась над этим, но в тот самый момент, лишившись воздуха, потеряла сознание.

А очнулась уже в грязной вонючей камере, полной крыс и человеческих черепов…

— Мамочка моя родная!

Самое время было завизжать, но горло будто спазм сдавил. Однако делала я это скорее по привычке — покопавшись в памяти Верховной Ведьмы, чьё тело сейчас занимала, я поняла, что не испытываю абсолютно никакого отвращения к крысам и, даже напротив, в каком-то смысле часто использовала их в своих интересах. Не я — Роксолана, и всё же это не отменяло того, что теперь, как прежде, брезгливости я к ним не испытывала.

С черепами и другими костями тоже всё оказалось не столь страшно. Нет, животный страх к покойникам, сидящий во мне, никуда не исчез — он скорее притупился, и всё же находиться в такой «компании» мне было, мягко говоря, неприятно.

Ситуация ещё усугублялась тем, что вышеобозначенные скелеты были закованы в цепи, такие же в точности, какие гремели сейчас на моих несчастных запястьях. И вот тут мысль о топоре и плахе не стала мне казаться такой уж ужасной.

Гораздо страшнее было погибнуть от голода в этой вонючей темнице, в которую меня посадил взбешённый Анцыбус. Но я очень надеялась, что до этого не дойдёт.

Мелкие зверюшки, переговариваясь писклявыми голосами, доедали остатки моего завтрака — это я поняла по тарелке, что была оставлена у моих ног. Но я была не против. Во-первых, у меня не было аппетита, а во-вторых, даже если бы он и был, то я вряд ли бы стала есть то, что мне было предложено. Поэтому я мысленно похвалила милых зверьков и пожелала им приятного аппетита, а они… Они мне ответили!

Нет, не подумайте, я вовсе не сошла с ума! Но крысы, как по команде, вдруг замерли, повернули головы в мою сторону и что-то благодарственно пропищали…

Вот это да!

— Вы и вправду меня понимаете? — восхищённо спросила я, со стороны, должно быть, напоминая душевнобольную — кто ещё будет разговаривать с крысами, как не представители клиник с определённым уклоном?

Но когда те что-то запищали в ответ вновь, я окончательно в это уверовала.

— А помочь сможете?

— Пи! — деловито ответила одна из них, самая крупная и, по всей вероятности, самая здесь главная.

Нет, я не знала, что она мне сейчас сказала, но самым главным было то, что понимали они.