Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы
Шрифт:
Но тот, не отвечая им, отбивался отчаянно, а вскоре и вовсе перешёл в наступление. Двое его противников уже лежали на земле, а оставшийся третий, струхнув, медленно попятился назад, а после, сорвавшись с места, и вовсе сиганул отсюда с такой скоростью, что любой бы метеор позавидовал.
— Да! Так их! Бей их! — поддерживала я, как могла, своего рыцаря, который в пылу боя даже внимания на меня не обращал.
А после, когда последний из них дал дёру, быстрым шагом направился ко мне и, уставившись, словно на репейник в палисаднике роз, произнёс хриплым неприязненным голосом:
— Только попробуй что-нибудь отжечь, Роксолана! Я шкуру с тебя спущу прежде, чем ты успеешь повторить свой гадкий финт!
Вот тебе и романтика!
— Вы… эээ… с кем-то меня перепутали, наверное! — попыталась отшутится я, силясь улыбнуться.
Но коварная кривая усмешка, блеснувшая в ответ, обдала меня холодом и обидой:
— Перепутал? Ишь какая… Тебе меня не провести, ведьма! — зло бросил он, и, отвязав меня от столба, но не освободив от верёвок, что скручивали мои руки и ноги, перекинул мою тушку поперёк лошади и, запрыгнув следом, был таков, унося меня неведомо куда и неведомо зачем…
Глава 8
В ту ночь я поняла, что жизнь — штука загадочная. Вот живёшь себе на белом свете лет девятнадцать, исправно ходишь на пары в институте, мечтаешь о любви большой и чистой, а тут бац и…
Вот вроде бы все об этом мечтают — о сказочной жизни, принце на белом коне и исполнении всех желаний. Однако заключая сделку со Вселенной, пусть и мысленную, ещё ни одна девушка не поставила галочку рядом с пунктиком «Вернуть всё обратно в случае того, если реальность не оправдает ожидания». И ведь не от глупости, нет! Просто мы искренне верим, что там, в другом измерении, не может быть хуже, чем здесь, в родном мире. Доверчивые, глупые дурочки, возомнившие себя какими-то избранными, особенными.
И одна такая «особенная» сейчас тряслась на крупе лошади, едва справляясь с тем, чтобы не вытряхнуть всё содержимое желудка на дорогу. Но на судьбу жаловаться было поздно, сейчас важнее было придумать, как всё исправить, сбежать от этого небритого «принца» на вороном коне и по возможности вернуться в свой дом, своё тело и свою кроватку.
Однако бесконечная тряска мешала здраво думать, и я, не выдержав, крикнула своему «спасителю» или, правильнее было сказать, похитителю:
— Эй! Долго ещё?! Меня уже тошнит от этой «сказочной прогулки» на свежем воздухе!
Тот не ответил, лишь искоса взглянув на меня и после на дорогу, что оставалась позади — видимо, опасался погони. Он вообще не был разговорчив, как я уже поняла, а если и открывал свой рот, то лишь за тем, чтобы в очередной раз обвинить меня в колдовстве.
Но вскоре моим мучениям пришёл конец. Вернее, временным мучениям, связанным с сумасшедшей скачкой. Конь подо мной затормозил, остановленный хозяином, и я вновь оказалась на земле, связанная и беззащитная, страдающая морской болезнью и страшным головокружением.
Я осмотрелась по сторонам: слева лес, справа тоже лес. Ну и спереди, и сзади, соответственно, тоже.
Маркус — так, кажется, звали этого грубияна, придирчиво осмотрел меня с ног до головы, проверил верёвки на запястьях и только после этого немного расслабился.
— Пить, — прошептала я, взывая к его совести, и тогда мужчина, отцепив от пояса фляжку, отвернул пробку и приложил её к моим губам. А я, не задумываясь, сделала несколько больших глотков, только после сообразив, что в фляжке была совсем не вода.
Рот и пищевод мгновенно обожгло так, словно я хлобыстнула чистого спирта, и подчинившись рефлексу, сработавшему мгновенно, я выплеснула остатки содержимого моей ротовой полости прямо в лицо Маркуса.
Он не ожидал и, смешно сморщившись, медленно утёрся свободной рукой, не спуская с меня ненавидящих глаз. Я же, возмущённая не меньше его тем, что вынуждена была проглотить это, раздражённо спросила:
— Что это за пойло?! Какая гадость! Неужели у Вас нет ни капли сострадания к бедной несчастной девушке?!
— Пойло?! — глаза мужчины налились кровью, и я только сейчас поняла, насколько он был зол. — Это был мой лучший ром, а ты… ты выплюнула мне его в лицо, стерва!
— Я воды просила! — возразила я. — А ты влил в меня эту жижу, да ещё и обзываешься, придурок!
Нда, где была моя хвалёная выдержка в тот момент? Я, разозлившись, совершенно забыла про инстинкт самосохранения и только взметнувшаяся кверху ладонь Маркуса немного отрезвила меня — после глотка его хвалёного рома, в обоих случаях.
Вскрикнув, я зажмурилась, ожидая удара, но его так и не последовало. Вместо этого я услышала разъярённый пришипленный голос моего похитителя.
— Видит Бог, Роксолана, я пальцем за жизнь не тронул ни одну женщину! Но ты пытаешься вывести меня из себя, и, надо сказать, тебе это неплохо удаётся!
— Я никакая не Роксолана! — пискнула я, чувствуя, что резервуары терпения в моих глазах лопнули, и из потекли слёзы обиды и отчаяния. — Говорю же, Вы меня с кем-то путаете!
Мужчина, прищурившись, отступил на шаг и ещё раз, очень внимательно прошёлся по мне взглядом.
— Не пудри мне мозги! — в конце концов, заявил он. — Я же вижу, что ты — она! И это всё твои ведьмовские штучки! Но тебе меня не обмануть!
— Вы не понимаете! — воскликнула я, защищаясь. — Но я попробую объяснить… Мы с подругами…
— Какими ещё подругами?! — ехидно хохотнул он. — У тебя отродясь не было подруг, ибо все ведьмы одинаково завистливы и коварны. И ты это знаешь лучше других, иначе ни за что бы не стала Верховной ведьмой!
— Значит, я — Верховная Ведьма?! — ахнула я, почувствовав за собой даже некоторую гордость.
— Ну да, — недоверчиво ответил тот, но тут де добавил. — Как будто ты сама этого не знаешь!
— Спасибо, не знала, — произнесла я, но вспомнила о том, что хотела объясниться. — Вернее, я не могла знать. Понимаете, я — не Ваша знакомая…
— Знакомая? Знакомая! Так это сейчас называется?! — Маркус рассмеялся так громко, что спугнул какого-то зверка, что ошивался поблизости и теперь улепётывал во все лопатки. Но вскоре его смех стал горьким, каким-то унылым. — То есть после несколько месяцев, проведённых в одной постели, мы с тобой — знакомые, да? Просто знакомые?!