Чтение онлайн

— Своеобразный юмор — это уговорить некромантку на белое платье и свадьбу в храме светлой богини. И чтобы все-все ее коллеги и однополчане были там. А после — жизнерадостные танцы и гульба в эльфийском кабаке до утра. Вот это юмор. А у меня просто тяжелый день. А завтра будет еще тяжелее.

— Офицерская столовая.

— Спасибо, что проводили.

Пока Лой рассматривал меня, а я офицерскую столовую, Данле во все глаза пялился на солдат. За офицерской столовой стояла полевая кухня. А за ней и поле, где солдаты сидели прямо на земле и ели. Это были далеко не мальчишки. Настоящие воины. Именно они будут завтра изображать врага. Там были и маги средней руки, и здоровенные мужики с исполосованными харями.

— Пойдем.

Я повела Данли мимо офицерской столовой, захватив с раздачи пару мисок и ложек. Повару подарила извиняющуюся улыбку и пошла дальше.

— Эй, братец лис! — мальчишка на раздаче был огненно-рыжим и с веснушками. Лицо было добрым, и он явно скучал. В котелке оставалось на донце. — А не с уточкой ли пшенка?

— С уточкой. Подставляй плошки.

Данли немного смущался. А если по правде, то даже очень. Но колено под зад сделало свое дело, и он гордо пошел вперед.

— Твой? — спросил братец лис, глядя на Данли.

— Командирский.

Парень споро наложил нам каши. Устроились на траве, не далеко от солдат и кухни. Данли во все глаза смотрел на матерых бойцов, но и кашу есть не забывал.

— Леди Херши? — к нам подошли аж три расфуфыренные девицы в платьях. И судя по голосу и лицам, довольны они этим не были.

Повернулась и окинула презрительным взглядом всех. Взгляд задержался на одной из девочек. Токи силы уже шли чуть иначе. Выбрала нужный амулет на шее и просканировала. Девушка даже дернуться не успела.

— Поздравляю. Шесть недель. Пол определять еще рано. Чем еще могу быть полезной?

Лицо девушки медленно побелело. Глаза расширились и над ямочками вспыхнул румянец.

— У меня будет ребенок! Свершилось! У меня будет ребенок!

Ту, что обратилась ко мне, смяли в объятьях.

— Леди Херши, — уже более спокойно и дружелюбно. — Мы за Данли.

— Они за мной, — чуть грустно повторил Данли.

— Они уже присматривали за тобой?

Данли только кивнул.

— Лорд Мимитои уже не впервой к нам обращается. Мы готовим Данли к поступлению в школу.

Церемония взаимного знакомства, приветствия и обмена любезностями заняла еще какое-то время, после чего Данли увели.

— Братец лис, — парнишка дернулся от обращения как от пощечины и посмотрел очень осторожно, будто я могу его укусить. — А с кем бы мне в город попасть?

— Леди, если вам будет угодно, в корпусе старших офицеров есть карета.

— Много чести. Еще я в каретах в город не ездила. А повозки нет? — парень смотрел недоуменно. — Не хочу я платья одевать. Часа два на туалеты, только чтобы прогуляться? Туфли потом только выбросить, да и подол платья только отрезать. Пожалей моих горничных. А я и на повозке не переломлюсь. Не хрустальная.

— Если леди изволит, — чуть хмыкнул мальчишка и улыбнулся. — Некромант собирался в город. У него своя повозка — ага, для трупов.

— Вот это мне подойдет куда лучше. И где мне его найти?

— Эй, некромант! Лекарку до города довезешь? — некромант нашелся недалеко. Прям совсем и с миской каши.

Некромант выглядел так, как его простые люди и представляют. Старик, с седыми волосами, в помятой черной мантии с толстой цепью на шее. На цепи висел его полковой знак. Рядом с некромантом лежал посох.

— В телеге места всем хватит. Только я в город часа на три и обратно.

— Спасибо вам, — сказала я.

От лагеря в город, по утопающей в грязи дороге, отъезжала телега. Сидя на козлах, старой клячей правил некромант. В телеге, позади, свесив ножки, сидела лекарка. Рядом — паренек с рыжей шевелюрой и грыз яблоко. Никому до телеги дела не было. Да и картина в здешних местах обычная.

Город начинался с высокого деревянного частокола, поверх которого на небольшом расстоянии строили стену. Строили уже давно. Это было понятно, по халупам, стоявшим у стены и женщинам с детьми. Мужики работали неспешно, стараясь оставить работы сыновьям. Сыновья бегали тут же, играя с обломками камней в грязи или помогали, таская раствор или обтесывая камни. Мальчишка никак не старше лет десяти споро переворачивал маленькие камешки, с одного удара отсекая ровную грань. У его ног уже лежала приличная гора осколков, а готовые маленькие камни почти сразу уносили строить караулку у башенки. Такие караулки на два солдата стояли через каждую крестьянскую меру длины. Видимо, город спокойным не был, и мэр или владелец хотел хотя бы стену оградить от посягательств.

Домики стояли большей частью, как говорится, из говна и палок. Каркасники, заполненные соломой и навозом, беленые известняковой штукатуркой. Но давно. Все это уже на многих домах успело обвалиться. Дыры затыкали кто чем.

Повозка не остановилась и поплелась в центр. Хмурые люди в грязной одежде сонно отходили, пропуская нас. Покатая улица по краям имела глубокие канавы, откуда сильно воняло. В вечернем солнце все это выглядело мрачно, но напоминало мне кое-что.

Женщины, мимо которых я проезжала, здоровались легким поклоном головы. Я здоровалась в ответ. Девушки же пялились на мое платье, как не пялятся во дворце на платье самой королевы. Пышные нижние юбки и их огромное количество были видны. Ткань верхней блестела. Невиданная роскошь. Еще и башмаки из неместного дерева с гладкой резьбой, затертой шкуркой так, чтобы не цеплять грязь. Резчик их не продавал. Он выставлял их в окно своей лавки, как рекламу мастерства. Но для меня подогнал по ноге и поставил набойки.

Ближе к центру народ стал попадаться улыбчивый и более позитивный. Две прачки с корзинами белья одарили рыжика смехом и многозначительными взглядами. Сиськи девки сильно не прятали, и мальчишка залип взглядом. Часть дороги за нами бежали дети. Худые, грязные и счастливые.

Некромант остановился у большого, но не богатого дома. Хотя стены целы, побелка не так стара. Хотя, может быть, дом и не был бедным.

— Я к магистру. Часа через три приходите.

— Леди, я вас провожу, — сказал рыжий.

— Девок бы лучше проводил.

— В городе опасно.

Я только рассмеялась.

— Покрадут тебя, братец лис. Покрадут. Вон те прачки и покрадут. А мне боятся нечего.

— Скажете тоже.

Я спрыгнула с телеги и пошла в сторону центра — искать базар. Делать мне там особо нечего, но все лучше, чем в лагере скучать и от магов отбиваться.

У края рынка мальчишка увидел валяющийся на грязной мостовой подгнивший помидор и тут же бросился к нему. Торговец помидорами заметил и, не думая, кинул в ребенка палкой. Мальчик не увернулся, и палка больно ударила его в голову. Зато он подхватил помидор и убежал, вцепившись в него зубами на бегу.

Чуть приподняла руку и прошептала заклятья. Глаза торговца резко расширились, он схватился за руку и стал озираться. Рука на глазах стала чернеть.

Наши глаза встретились. В его была такая ярость. Да и в моих. Только уголки моих губ смеялись. Торговец открыл рот, но ни звука не вырвалось. Проходили, знаем. Я улыбнулась и пошла вперед.

Рыжик с ужасом смотрел то на меня, то на торговца.

Нищета города давила в глаза. Старухи, считающие рубленную медь и приценивающиеся к куче отбросов, что на свалку стыдно нести. Дети, бегающие между рядами, уворачиваясь от затрещин и мечтая спереть себе еды. В боковой улице плотник как лев сражался с продажной девкой за пару медяков, пытаясь сойтись в цене. Девка была уже беременной, хоть этого никто не замечал. Да и плотник здоровым не выглядел. Зато у пивного сарая даже тут, в центре, была давка. Трезвыми оставались разве что совсем бедные. Старики да дети. Старики — это мужчины чуть за тридцать. Дети — это до восьми. После уже надо работать или воровать.