Чтение онлайн

Тиор набрал было воздуха, чтобы продолжить объяснение, но наткнулся на осоловелый взгляд Лилиан и улыбнулся:

– Запомни пока это, уже будет хорошо.

Они просидели в библиотеке достаточно долго, и солнце сместилось ближе к горизонту, отражая на полу их длинные тени. Лилиан зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Иди отдохни, у тебя был трудный день, – Тиор коснулся ее плеча, вставая, – а вечером, если захочешь, продолжим.

Ощутив под пальцами скользкую синтетическую ткань, он поморщился. На внучке все еще была одежда внешнего мира, смотревшаяся здесь чуждо, а, учитывая произошедшие с Лилиан перемены, еще и смехотворно по-детски.

Она уже развернулась к двери, когда Тиор окликнул ее:

– Ты не будешь против, если я пришлю тебе более подходящий наряд?

Лилиан нахмурилась и оглядела себя: ботинки из искусственной кожи с нелепыми бабочками, потертые джинсы, лонгслив с ярким принтом персонажа мультфильма… В окружении этих стен, этой мебели, всего этого места она и правда смотрелась странно. На мгновение замешкавшись, девочка кивнула.

В холле (Лилиан с сомнением воззрилась на паркет, которого вчера здесь тоже не заметила) они пошли в разные стороны: Лилиан не терпелось рухнуть в кровать, а Тиору нужно было дать поручения слугам. Уже начав подниматься по лестнице, Лилиан остановилась и оглянулась на деда: очевидный вопрос, почти похороненный под обилием новой информации, наконец всплыл на поверхность, отогнав сонливость. Почувствовав ее любопытство, Тиор прервал разговор с женщиной средних лет в черном платье и со связкой ключей на цепочке – видимо, это был кто-то из старших слуг – и сделал несколько шагов ближе к лестнице. В руках он уже держал трость, с которой, очевидно, не расставался, и теперь упер ее в пол, с полуулыбкой смотря на девочку.

– Кто мы?

Она кивнула. Тиор склонил голову в шутливо-торжественном поклоне:

– Мы – вороны. Высокий Дом Базаард.

Последующие дни для Лилиан смешались. Она вряд ли смогла бы сказать точно, когда в ее комнате каменный пол сменился паркетом (скорее всего, тогда же, когда и в библиотеке) и когда на нем появился огромный пушистый ковер цвета сочной зелени, на котором она полюбила валяться, читая или делая записи. Зато Лилиан с уверенностью могла сказать, что когда вечером первого дня поднялась в спальню и рухнула на кровать, то потолок находился гораздо ближе и был белее и скучнее. Во всяком случае, она наверняка запомнила бы спускающуюся на толстой цепи медную люстру с изогнутыми рожками, рядом с каждым из которых замерла фигурка озорного фавна. Круглое витражное окно, появившееся под самым потолком на второй день после ее приезда, сначала было совсем маленьким и выглядело каким-то робким. Но проникающий через него солнечный свет окрашивал пол в яркие задорные пятна, и Лилиан провела не один час, осознавая перемены в своей жизни и думая об их последствиях, пока по ее рукам, ногам и лицу скользили красные, зеленые и фиолетовые прямоугольники. Это место – подушка на низком широком подоконнике – быстро стало ее любимым, и она часто устраивалась там, смотря на огромный парк Марака. При таком внимании можно было не удивляться, что со временем потолок унесся куда-то в невероятную высь, укрывшись деревянными панелями с широкими балками, а витраж в окне разросся до размеров круглого стола короля Артура. Набор цветных стеклышек в нем менялся, то просто светясь яркими красками, то собираясь в какие-нибудь незатейливые картины, которые, однако, надолго не задерживались.

Стены, прежде безликие, со временем покрылись уютными обоями глубокого синего цвета с едва заметным узором. Кровать опустилась на низкие ножки, но саму ее вместе с пухленькой прикроватной тумбочкой приподнимал над полом высокий и просторный подиум, по всей площади укрытый разросшимся кроватным балдахином. Комната старалась стать для Лилиан убежищем, уютным уголком, в который она бы возвращалась с радостью, и девочка платила ей тем же, то и дело поглаживая то стены, то откос у окна, то подоконник. Появившуюся на прикроватном столике лампу со стеклянным зеленым абажуром и медной цепочкой для включения Лилиан восприняла как личный подарок и залог добрых отношений.

Ей приходилось усваивать массу информации, и что-то неминуемо улетучивалось из головы. Тиор с обстоятельностью университетского лектора рассказывал о быте хеску, а Лилиан пыталась запоминать, в какой-то момент сдавшись и начав делать записи. Она узнала, что, хоть все хеску и стараются сохранять нейтралитет, на самом деле все намного сложнее, и кланы окутывает паутина политических интриг, выражающихся в раздорах или заключенных союзах. Тиор также упомянул Игру – сложную систему отношений между Высокими Домами, которую контролирует Совет, но, когда Лилиан с интересом подняла на него взгляд, наконец услышав знакомое слово, дед отмахнулся: «Об этом потом, это сложно».

Порой Тиор рассказывал более простые для понимания вещи: как хеску, совершающие регулярные вылазки в мир людей, перенимали у них некоторые обычаи и культуру. Например, традицию записывать свою историю или устраивать балы – часть из них, отмечающая начало каждого полугодия, являлась официальным мероприятием под контролем Совета. Некоторые же понятия прижились с ошибкой: все мужчины-хеску носили одинакового фасона пиджаки с коротким воротником-стойкой, впечатлившись какой-то человеческой военной формой, но упорно называли их сюртуками. С легкой усмешкой Тиор признался, что, несмотря на скрытность, люди каким-то образом узнали о существах, умеющих менять человеческий облик на животный, и так появились легенды об оборотнях – в истинном облике хеску превышали размерами своих бессловесных собратьев примерно в два раза и потому заметно отличались от них, немало пугая людей. Но особенно Лилиан удивилась, когда Тиор обмолвился, что Ниру, их домоправительница, долго боялась автомобилей.

Они вновь, как и всегда, сидели в библиотеке, ставшей их постоянной обителью, и потягивали холодную пину, пока свет солнца, падающего на их лица и руки, становился из золотого янтарным. Слушая деда, Лилиан непонимающе нахмурилась на этой фразе, отправив ему скомканный импульс удивления и быстро нацарапав на клочке бумаги, которую всегда держала под рукой: «В смысле?»

– Это было лет сто пятьдесят назад, и Ниру заявила, что она слишком стара для таких нововведений. – Тиор ухмыльнулся, вспоминая категоричность служанки. И наткнулся на ошарашенный взгляд Лилиан, которая замерла с приоткрытым ртом, глядя на деда во все глаза. Удивленный вид внучки заставил его коротко хохотнуть, тут же скрыв смех за кашлем. Быстро взяв себя в руки, он пояснил: – Мы живем несколько дольше людей…

Лилиан отчаянно жестикулировала, всем своим видом демонстрируя нетерпение, отразившееся и в ее таэбу, гудящем, словно рой пчел. Тиор как мог непринужденно начал массировать висок.

– Для меня это слишком естественно, чтобы обращать внимание.

Он качнул головой, укоряя сам себя за невнимательность. Как всегда в минуты задумчивости, рука его легла на серебряный череп ворона, и трость начала медленно покачиваться туда-сюда, словно метроном, в такт мыслям.

– Мы взрослеем, как люди, но после двадцати лет наше старение резко затормаживается, и молодость заканчивается где-то в районе ста лет. – Тиор на пару секунд замолчал, взгляд его стал задумчивым, будто мысленно он вернулся в годы собственной юности. – В среднем мы живем лет до трехсот, но, как и у людей, у нас бывают и долгожители. Словом, ты вряд ли отличишь тридцатилетнего хеску от пятидесятилетнего. – Он вновь перевел взгляд на внучку, которая так и слушала его, удивленно вскинув брови. – Насколько мне известно, полукровки живут примерно столько же, если уж наша кровь взяла в них верх.

Лилиан облегченно выдохнула и откинулась на низкую спинку скамьи, осознавая предстоящую ей жизнь длиной в три столетия, но тут же подозрительно прищурилась, и Тиор усмехнулся, верно истолковав ее взгляд:

– Мне около двухсот пятидесяти. Я не слишком внимателен к датам.

Лилиан много времени проводила в библиотеке, перечитывая сделанные записи и пытаясь принять открывшийся ей удивительный мир. Глядя на облаченного во все черное деда, она легко могла сопоставить его с обликом ворона, но мысль, что ее собственная мать была крылата, никак не укладывалась в голове. Лилиан с любопытством наблюдала за слугами, набранными из Младших семей, надеясь поймать момент, когда кто-то из них примет истинный облик, но пока что этого не происходило. Она легко отучилась от мяса – его употребляли лишь хищные кланы и только у себя дома, вдали от посторонних глаз, – и так же легко рассталась с мобильным телефоном, уяснив, что на территории твердынь не работает электроника.

Лилиан была приятно удивлена, узнав, что положение Высокого Дома – не пустые регалии, а настоящий статус, и с некоторым опозданием поняла, что Тиор, ведущий с ней долгие беседы, ее дед, в чьих печальных глазах порой проскальзывала искра веселья, – Владыка клана, пользующийся у воронов непререкаемым авторитетом и уважением.

Лилиан с головой окунулась в новую жизнь, которую она, казалось, не столько узнавала, сколько вспоминала. Все в этом новом мире ощущалось правильным, естественным и постепенно становилось привычным. Просыпаясь каждое утро, она кидала взгляд на витраж под потолком, гадая, в какую картину он сложился сегодня. Затем спешила вниз, в библиотеку, скользя рукой по теплым перилам лестницы, где ее уже ждал простой завтрак – кувшин пины и какая-нибудь выпечка, в приготовлении которой Тоори, кухарка Марака, не знала себе равных. Там, вдыхая тягучий и сладкий аромат пины и хрустя свежей булочкой с невиданной в мире людей начинкой, Лилиан просматривала сделанные накануне записи или искала информацию в старинных фолиантах, стоящих на подворачивающихся нужным боком полках.

Она бродила по комнате, ступая в теплые прямоугольники света – каким-то неведомым образом солнце всегда светило в окно библиотеки, – вдыхала запах старой бумаги и дерева, поглаживала полки и стены.

К середине дня Тиор освобождался от своих дел, и они вместе обедали, совмещая трапезу с очередным уроком. Наколов на вилку печеный перец или помидор, Лилиан что-то торопливо добавляла в свои заметки, которые становились все более объемными.

Так протекали дни, и Лилиан уже не могла представить, что когда-то Марак был ей чужим. Темный снаружи, он оказался невероятно уютным внутри: с изменчивой высотой потолков, многочисленными коридорами, изгибающимися под разными углами, и лестницами с широкими ступенями, на которых было так удобно сидеть. Хотя библиотека оставалась любимым местом Лилиан во всем замке, она свободно бродила по всем этажам, подмечая происходящие с твердыней мелкие, но значимые перемены: здесь стену укрыл гобелен, которого не было еще вчера, а тут появились дополнительные светильники, раз она полюбила там читать. Постепенно расширялись окна, пропуская внутрь больше света, и в золотистых лучах танцевали пылинки, а из служебных помещений слышались повеселевшие голоса прислуги.