Чтение онлайн

Ветер играл полой его плаща, откидывая в сторону шелковистую непромокаемую ткань и обнажая широкий пояс, за которым поблескивала рукоять кинжала.

Тиор прищурился, поднял лицо к небу, вглядываясь в далекие звезды.

– Как Сат-Нарем? – спросил он вместо ответа. На названии родного города губы обожгло горечью.

Олия коротко фыркнул.

– Как и пятьдесят лет назад. Как и двести пятьдесят – задыхается.

– Кажется, тебя это нисколько не беспокоит. – Тиор обернулся к другу, чуть нахмурившись. Тот снова фыркнул. Несмотря на почтенный даже для хеску возраст, он сохранил некоторую ребячливость в поведении, которая, впрочем, в сложных ситуациях бесследно исчезала.

– Просто я там живу, шами. – Олия специально ввернул неформальное обращение к мужской части аристократии, желая напомнить, что он старый друг, а не враг и его в предательстве подозревать точно не нужно. – А ты нет. Когда ты последний раз видел туманы? Лет сто назад?

– Сто двадцать шесть, – глухо откликнулся Тиор, невольно сжимая пальцы на серебряном вороньем черепе. Невозможность вернуться в Сат-Нарем давалась ему тяжело не только физически, она могильной плитой вины лежала на его плечах каждый день. Большая часть его клана жила во внутреннем мире, и, хотя Тиор был в курсе их забот и тревог, оставаясь главой воронов не только на словах, но и на деле, он чувствовал себя предателем.

– Вот видишь, – прервал его тяжелые мысли Олия. – А я оттуда выхожу раз во… во сколько лет, шами! Когда живешь в аду, – он тоже вздохнул, мгновенно посерьезнев, и морщины на его добром смуглом лице проступили явственнее, – то просто там живешь. А то все письма да письма… Нет, правда, – продолжил он через мгновение прежним веселым тоном, – когда ты призывал меня прошлый раз, Владыка?

Тиор поднял на него красноречивый взгляд.

– Десять лет назад.

Олия мгновенно притих и съежился, поняв, что сморозил глупость: просто так его никогда не вызывали, слишком много сил требовало поддержание перехода, и предыдущий раз он был здесь, когда Дом лишился наследника, – в день смерти Лимара.

Повисла вязкая, тяжелая тишина. Олия мысленно обругал себя последними словами: конечно, он знал, что у Дома появилась наследница, но это не значило, что Владыка перестал переживать из-за гибели сына. Обоих своих детей.

– Мне… – Олия замялся, пытаясь подобрать нужные слова, но они не находились, как тогда, так и сейчас. – Мне правда очень жаль, шамари.

Чувствуя, что слов недостаточно, он неуклюже попытался собрать импульс таэбу из раскаяния, поддержки, ободрения и преданности. Как и все, за редким исключением, представители Младших семей, Олия плохо владел навыком мысленной речи, ограничиваясь лишь передачей эмоций, да и та давалась ему с трудом, и его импульс получился неловким, угловатым и неуклюжим, но сама попытка заставила Тиора, ощутившего ее смущенным тычком, напоминающим ткнувшийся в ладонь собачий нос, смягчиться. Он повернулся к своему советнику – уголки губ приподнялись в невеселой улыбке, пустив по лицу сеточку морщин.

– Я знаю, друг мой, знаю. – Он положил руку на плечо Олии, обтянутое мокрым плащом. Тускло сверкнул камень в перстне. – Пойдем внутрь?

Номтеру едва заметно облегченно выдохнул и кивнул.

Олия Мутакара был искренне предан своему Владыке. Не слепой преданностью фанатика и не пылкой верностью юнца, готового пойти на смерть ради патриарха, но спокойной преданностью, идущей от сердца и разума и укрепленной уважением. Он знал Тиора всю свою жизнь, но никогда не забывал, что это не равнялось всей жизни Владыки, который был старше его на восемьдесят с лишним лет. Они вместе прожили пору зрелости и силы, узнавали друг друга и вместе работали, а теперь вместе старились, как все хеску неторопливо и тревожно.

Замок встретил Олию как старого друга: в холле потеплело, в воздухе едва различимо проступил аромат нагретых солнцем листьев и смолы, который номтеру так любил.

Сбросив с плеч плащ и перекинув его через руку, Олия огляделся, благодарно погладив стену рядом с дверью, и тут же удивленно приподнял брови:

– Витраж? Что-то не припомню его!

– Дом вырастил для нее. – Тиор стряхнул с рукавов капли дождя и с нескрываемой тревогой взглянул на своего гостя. – В ее спальне еще один.

Олия тихо присвистнул.

– Щербатая луна, ничего себе! Как-то… быстро.

Тиор вздохнул:

– Именно. Об этом я и хотел с тобой поговорить. И не только об этом.

Они прошли вглубь холла, миновали галерею (Олия с грустью взглянул на два крайних портрета, верхнюю часть которых теперь покрывала черная краска) и повернули к лестнице.

Замок формировался не как дворец, а как крепость, поэтому ему были чужды широкие проходы и парадные лестницы с обтянутыми бархатом ступенями. Он весь состоял из закоулков, уютных и укромных для тех, кто в нем жил, и непонятных и путаных для тех, кто приходил незваным гостем.

Когда они миновали каменную часть лестницы и перешли к деревянным ступеням, ведущим на третий этаж, Тиор попросил Олию ступать тише, чтобы не разбудить Лилиан – советник привык шагать размашисто и не скрывать своего появления, – чем заслужил еще один удивленный взгляд, оставленный, впрочем, без внимания.

За долгие, действительно долгие, годы Олия неплохо изучил характер своего сюзерена, и теперь новость, что Владыка поселил детеныша так близко к своему кабинету, в котором проводил времени куда больше, чем в спальне, многое сказала номтеру. Мысль, что Тиор успел привязаться к девочке, Олия отмел почти сразу. Оставался вариант стратегического хода и желание держать ее поближе к себе – похоже, Владыка воронов и правда очень многое на нее поставил.

Дверь кабинета отворилась бесшумно, впуская мужчин внутрь. Привычно пристраивая плащ на стоящую в углу рогатую вешалку, Олия быстро окинул комнату взглядом, подмечая перемены: потолок стал выше, стены сменили цвет на синий, мебель стала чуть изящнее и светлее. Окно слева от массивного стола (хоть что-то осталось прежним!) до половины укрывала бархатная гардина, как раньше, но само оно заметно превышало в размерах узкую бойницу с мутными стеклами, которую он видел в прошлый раз.

Да, дом определенно реагировал на появление девочки. Или… сам Тиор? Олия знал, что изменения в твердыне отражают не только ситуацию в клане, но и во многом эмоциональное состояние главы Дома, однако в тонкостях этих отношений не разбирался.

Он бросил на Владыку короткий взгляд – тот просматривал бумаги на столе, ожидая, пока гость расположится, и выглядел таким же сдержанным и собранным, как и раньше. Как и всегда.

– Давай без церемоний. – Тиор оторвался от записей. – Бери стул и садись ближе. Разговор будет долгим.

Подхватив низкий стул с округлой спинкой и изогнутыми ножками (не то что прежние тяжелые и жесткие конструкции), Олия послушно устроился по другую сторону стола, закинув ногу на ногу.

Тиор опустился в кресло напротив – Олия невольно отметил, что и оно изменилось, из простого предмета мебели превратившись в произведение искусства с высокой резной спинкой и широкими подлокотниками.

– Я отправил прошение в Совет, – коротко сообщил Тиор, выуживая из стопки бумаг на столе черновик обращения и передавая его Олии.

Если бы тот не сидел, подперев подбородок ладонью, то, вероятно, открыл бы рот от удивления.

– Так скоро?! – От шока он даже сел прямее, растеряв былую шутовскую вольготность.

Тиор коротко кивнул.

– Выяснилось, что стоит поторопиться.

В этот момент в дверь постучали, и в кабинет, ловко держа на руке поднос с кувшином, двумя пиалами и тарелкой пирожков, вошла Ниру. Вся фигура ее источала достоинство, узкие губы были чуть поджаты, а взгляд, быстро скользнувший по Олии, тут же вернулся к столу, на который она опустила поднос.