Чтение онлайн

Её лицо расплылось в довольной улыбке — явно предвкушала, как надерёт мне зад.

— А если победа будет на моей стороне, то ты больше никогда не назовёшь меня сестрой, никогда не будешь упоминать о нашем родстве.

— Договорились, — с лёгкостью согласился.

Определённо не такой скорый и лёгкий ответ она ожидала, так как даже подвисла ненамного.

— И не вздумай сбежать. Тогда автоматически станешь проигравшим, понял? — решила она перейти к угрозам.

— Если координаты будут назначены, и я с ними соглашусь.

— Ты так можешь оттягивать до года, а то и больше, — недовольно проворчала она.

— Месяц. В течении месяца устроим спарринг. Но последнее слово о месте и времени за мной, — я протянул ей руку, и Мария её с силой пожала. Но мне пофиг, сам надавил посильнее.

Девушка пискнула и вырвала ладонь, прижав её к груди. С допингом в виде её ярости я сильнее обычного человека.

— Совсем сбрендил? — воскликнула она. — Что творишь?!

Будто не сама первая начала. Ох уж эти женщины!

— Прости, дорогая, не рассчитал силы.

— Ты… — зашипела она аки гадюка, но нашу милую беседу прервали шаги слева — по коридору шёл Холодов.

— Время обеда, — громко сказал он, смерив нас подозрительным взглядом. — Пройдёмте в трапезную.

— Аркадий Петрович! — Мария тут же встрепенулась, повиснув у него на руке. — Виктор сказал, что сможет прийти сегодня вечером. Можно? Вы обещали!

Старик остановился, тяжело вздохнул и посмотрел в потолок. Но он не злился, иначе я бы почувствовал.

— Хорошо, пусть приходит.

— Спасибо, — обрадовалась Мария и поспешила занять место за столом.

Даже я немного выдохнул, так как поток энергии от нее ослабился.

А вообще, это немного утомляет и перегружает ментально. От эйфории когнитивные способности падают, а я себе такого не могу позволить. Потому после обеда занялся тренировками с даром, чтобы слить лишнюю энергию.

До ужина оставалось достаточно времени, так что я успел попереписываться в чатике с Викторией и Татьяной. Ни о чём конкретном, лишь общая информация. К сожалению, провести меня на мероприятия друзей они не всегда могли, так как места давно забронированы, а вот на свои — вполне. И ближайшим таким событием была вечеринка Валентина Рожинова. Его сестра уверила меня, что брат не посмеет что-то сделать её гостю, так как это давнее личное указание отца. А против этого человека они оба пойти не могут.

Перед ужином была тренировка по рукопашному бою, но Аркадий Петрович больше заставлял отрабатывать отдельные приёмы, чем позволял нам нормально спарринговаться. Собственно, я привык, в отличие от сестры.

Так незаметно наступил вечер, и пришло время нашего званого ужина. Я приоделся в синий костюм, который мне подготовила Марфа. Странно она на меня поглядывала, будто влюбилась. Да и взяла на себя роль моей личной служанки на полставки. Так же я слышал, как на неё кричала Мария — той не нравилась её нерасторопность.

Хомутов явился ровно к назначенному времени с букетом красных роз. Мария так сияла, что у меня в глазах слепило. Я вежливо поздоровался с парнем и пригласил его пройти в столовку. То есть трапезную.

Там нас уже дожидался Холодов. Формально он был олицетворением власти нашего отца, потому и исполнял его функцию. Даже интересно стало, предупредил ли он Платона Борисовича о визите Хомутова. Не думаю, что тот бы обрадовался подобной самодеятельности.

— Итак, Виктор, — когда все формальности было соблюдены, а блюда поданы на стол, сказал Холодов, — Мария говорит, вы осознали свою ошибку и более не позволите себе недостойного поведения.

— Да, Аркадий Петрович, — тот почтительно склонил голову. — Я глубоко сожалею о случившемся и сделаю всё, чтобы заслужить доверие. Признаю, что был не сдержан, и мои чувства к Марии тому не оправдание.

— Он правда раскаивается! И больше так не поступит, — Мария поспешила вставить свои пять копеек. Тараторила так, будто может не успеть закончить фразу.

Холодов взглянул на неё и укоризненно покачал головой:

— Ты слишком доверчива, Мария. Влюблённость ослепляет тебя.

— Я уже взрослая и сама всё прекрасно понимаю, — сделала она обиженный вид.

— А что, собственно, гарантирует, что подобное не повторится? — старик с прищуром посмотрел на Хомутова.

— Да уж, интересный вопрос, — хмыкнул я, аккуратно отрезая кусочек мяса. — Особенно если учесть, что у некоторых «раскаяние» заканчивается, как только девушка остаётся без присмотра.

Мария постаралась пнуть меня под столом, но я это предвидел и отодвинул ноги в сторону. Она сидела рядом с женишком, я напротив него, а во главе стола — старик.

— Помолчал бы, — холодно сказала она с показным равнодушием, когда я ощущал жар гнева, идущий от неё. — Твоего жалкого мнения никто не спрашивал.

— Но и разговаривать мне никто не запрещал, прошу заметить, в моём доме, — надавил я.

Мария лишь фыркнула на это и отвернулась.

— Я понимаю ваши сомнения, Аркадий Петрович, — спокойно и уверенно сказал парень, явно игнорируя моё присутствие. — Но мои намерения серьёзны. Я уважаю Марию и хочу, чтобы между нами были только честные отношения.

Аркадий Петрович пристально посмотрел на него:

— Честные? Хорошее слово. Но как-то с ситуацией вашей по отношению к Марии не вяжется.

— Так точно, Аркадий Петрович. Я честен, как никогда. Хотя формальности требуют, чтобы первую жену мне выбрал отец… — он запнулся и посмотрел на Марию, но та с пониманием кивнула, взяв его за руку. Мне аж поплохело от этой напускной ванильности, — я искренне желаю, чтобы Мария Платоновна заняла в моём доме особое место. Место любимой жены. То, что она будет являться второй женой, лишь формальность и дань традициям.

— Аркадий Петрович, мы любим друг друга… — начала было говорить моя сестра, но я грубо её перебил:

— Особое место? Второй женой? Или, может, просто любовницей, пока графу не надоест? Сомневаюсь, что дело дойдет до женитьбы. Интересно, почему? — усмехнулся и, закину в рот кусочек мяса, посмотрел на графа с улыбкой превосходства.

Гневом полыхнуло не только от Марии, но и от него. Правда, парень явно умел держать лицо получше моей сестры.

— Вы ошибаетесь, Алексей Платонович, — ровным тоном сказал он. — Я предлагаю честный союз. Ваш род, при всём уважении, не столь высок, как мой, но я готов пренебречь этим ради чувств. Вам бы ценить это, а не прислушиваться к глупым слухам и строить домыслы.