Чтение онлайн

Парень остановился в паре метров, словно боялся подойти ближе.

— Стужев. Надо поговорить, — его речь прозвучала грубо, с вызовом.

— Говори, — я повернулся к нему с улыбкой, положив «меч» на плечо, как какую-то палку.

Он помолчал, собираясь с мыслями, переступая с ноги на ногу.

— Насчет нашей дуэли. Есть… есть предложение.

Я молчал, давая шанс ему высказаться.

— Мы… То есть, я и кое-кто ещё… Мы готовы компенсировать тебе ставку. Все пятьдесят тысяч. Сразу. Наличными или переводом — как удобно. И… — он сглотнул, выдавливая из себя самое неприятное, — сверху ещё двадцать. В качестве благодарности за понимание.

Он выпалил это быстро, будто боялся, что передумает. Его гордость явно страдала — аристократ, пусть и не первого ряда, униженно предлагал откуп. Но в его глазах читался страх за себя, за свою репутацию. По движениям было понятно, что где-то в коридоре стоит страхующий от случайных свидетелей. И его речь отчасти предназначалась и для друга.

— Всё, что от тебя нужно, — продолжил Сергей, видя мое молчание, — официально заявить в Дуэльный комитет, что это ты отзываешь вызов. По… по состоянию здоровья, например. Или в связи с учебной нагрузкой. Любая причина сойдет.

Я посмотрел ему прямо в глаза и не смог сдержаться — тихий, искренний смех вырвался у меня. Не злобный, а скорее удивленный.

Ростовский нахмурился, его щёки покрылись густым румянцем.

— Ты чего? Это серьёзное предложение. Семьдесят тысяч — не шутки. Для любого аристократа значительная сумма. Кто откажется от таких карманных денег?

— Именно поэтому и смешно, — я отложил меч на стойку у стены и снова повернулся к нему. Руки сцепил за спиной и начал медленно приближаться. — Тебе, похоже, невдомёк, Ростовский. Мне нужны не деньги в этих дуэлях.

Парень начал понемногу пятиться.

— Как это не деньги? — он не понял. Его мир явно вращался вокруг финансовых возможностей, долгов, статусных покупок. — Это же целое состояние!

— Для кого-то — да, — согласился я. — Для меня же эти дуэли на деньги — всего лишь… развлечение, спорт. Мне нужны противники, разные и интересные. Кто меня искренне ненавидит и готов выложиться на максимум во время поединка.

Сергей замер, и злость в его глазах стала ледяной и острой. Я же начал обходить его по дуге.

— Ты… Ты просто зазнавшийся выскочка! Ты думаешь, ты непобедим? — прошипел он.

— Ты так и не понял? — усмехнулся я. — В этом вся суть. Найти того, кто сильнее, и победить. А если проиграю — это лишь заставит меня развиваться дальше и набирать мощь. Смекаешь? Я не отступлю. Сколько бы ты ни предлагал — сто тысяч, двести — ничего не изменится. Мне важнее испытать свои силы. А денег у меня и так предостаточно.

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Видно было, как в нем борется ярость, желание что-то крикнуть или даже броситься в драку, и остатки прагматизма, говорящие, что это бессмысленно.

— Хорошо, — выдохнул он, отступая на шаг. Его взгляд стал предсказуемо угрожающим. — Запомни сегодняшний день, Стужев. И свои слова. Ты о них пожалеешь. Не сегодня, так завтра. Однажды ты будешь мечтать о такой возможности — просто взять деньги и отступить. Но её уже не будет.

Он резко развернулся и зашагал прочь. Глупец, он так и не понял, что это мне и нужно. Гнев других делает меня лишь сильнее.

Подошло время судилища. Это был не кабинет отца, а домашняя библиотека. Платон Борисович сидел за массивным дубовым столом, его лицо было словно высечено из гранита — ни тени эмоций. Как ожидаемо. Весь грозный из себя. Ещё бы это хоть что-то значило на самом деле. Кроме отрепетированного годами сурового образа и ауры высшего магистра в нём не было ничего.

Справа от него, словно поверенная, сидела Лиза. Её облик так и кричал: «я требую ответа!». Сама оскорблённая невинность и холодная уверенность в собственной правоте.

Я находился слева, у окна, спиной к свету, наблюдая.

Ощущая себя явно не в своей тарелке, в стороне стояли линейкой четыре служанки. Старшая экономка, горничная Лизы и ещё две девушки в обычной одежде, не форме слуг.

Ульяну привёл дворецкий и оставил стоять посреди комнаты. Сам он занял позицию возле двери.

Согнув спину, обвиняемая казалась совсем маленькой. За два дня она заметно схуднула, но тёмное платье топорщилось на ней, придавая вид угловатой тумбочки. Да, она далеко не красавица, но мне дороже многих. От её обречённого вида сердце сжалось в тиски.

— Платон, я просто не могу прийти в себя, — начала Лиза, её голос был шёлковым, дрожащим от якобы подавленных чувств. — После всех этих лет доверия… Моя брошь, твой подарок… Федя Игнатьевич нашёл у неё, под матрасом.

Секундная тишина, отец посмотрел на стоящего у двери дворецкого.

— Всё как и сказала госпожа Елизавета Андреевна, — подтвердил Федя.

Вновь непродолжительная тишина. Ульяна вздрогнула.

— Я не брала, господин, — тихо, но чётко прозвучал голос обвиняемой. Она бросила уверенный, но быстрый взгляд на главу дома. — Никогда в жизни чужого не брала.

После этих слов будто сдулась и вновь опустила глаза в пол.

— Комната общая, не запирается, — сказал я, выждав короткую паузу. — Подложить мог кто угодно и когда угодно.

— Подложить? — Лиза изогнула бровь. — И кто же, интересно? Кому ещё могла быть нужна эта дорогая безделушка? Ты намекаешь на кого-то из недавно нанятых слуг? Слышала, несколько уволились на следующий день, но мы пока задержали их выплату.

Намекает, что имеет давление на моих потенциальных свидетельниц? Пусть заблуждается и дальше.

— Утверждения — не доказательства, — сказал я спокойно. — Есть свидетельские показания. Мы ведь для этого собрались здесь? Узнать правду.

Лиза замерла на долю секунды, но её улыбка не дрогнула.

— Показания? Чьи? Твоих подкупленных прихвостней, Алексей?

Я проигнорировал её и посмотрел на Платона Борисовича.

— Отец, разреши.

Тот медленно кивнул, один раз. Его взгляд был непроницаем.

Я посмотрел на Катю и указал ей рукой пройти вперёд. Что она и сделала, встав рядом с Ульяной.

— Катя, ты ведь понимаешь, что ещё официально находишься на службе у Платона Борисовича? — она кивнула, нервничая. — И ты должна поклясться, что не соврёшь своему прямому работодателю.

Сбивчиво, дрожащим голосом она поклялась, а затем рассказала всё, что видела. Затем выступила Анфиса, так же поклявшись в том, что говорит правду. Одна сообщила, что встретила Агафью с платком в руке в коридоре, а другая, что видела, как та кровать Ульяны поправляла.