Чтение онлайн

Он произнёс последние слова с тихой, железной убеждённостью, после чего снова повернулся к окну, будто ставя точку в споре.

На заднем сиденье воцарилось гневное, но бессильное молчание. Мужчина понимал, что переубедить Кирилла сейчас невозможно. Оставалось только надеяться, что его холодный расчёт окажется верным, и они не опоздают, наблюдая, как их потенциально самый ценный игрок становится трофеем в чужих, умелых руках.

Каждый ресторан пытается создать свой собственный, отличительный антураж, и «Кристалл» не являлся исключением. Всё в вип-комнате было выполнено из прочного дорогого стекла, переливающегося гранями на свету. Дизайн выглядел футуристично, а вместе с тем изысканно и холодно.

На прозрачным столе, заставленном заранее заказанными закусками, играли разноцветные блики от бра и лампы. Рядом удобные, но не слишком мягкие диваны, обтянутые велюром оттенка металлик.

Мы с Павлом Сергеевичем пришли пораньше, но ничего нового препод не рассказал. Как мне показалось, он ощущал небольшое волнение от этой встречи.

Наконец, дверь открылась, и хостес попросил нашего гостя входить, после чего незамедлительно ушёл. Напоследок лишь сообщил, что блюда принесут в течение пяти минут.

Я почему-то ожидал увидеть кого-то более… монументального. Наверное, накладывался опыт моего общения с бывшими и текущими военными из Разлома. Вместо этого перед нами появился маленький, почти иссушенный старик. На вид ему было примерно лет сто, лицо всё в сети морщин. Но, несмотря на это, он держал спину ровно и передвигался вполне уверенно. Глаза также выделялись, в них не было старческой мути или усталости. Карие, почти чёрные, они были цепкими и будто молодыми.

Но если бы он согнулся и прикрыл веки наполовину, то я точно бы подумал, что перед нами самый обычный старикашка. Даже костюм на нём был слегка великоват.

Мы поздоровались, пожали друг другу руки, представляясь, и расселись вокруг стола. Мне показалось, что он слегка завис, услышав моё имя.

— Эдуард Александрович, — начал Гарев, и его голос прозвучал неестественно взволнованно, — я крайне признателен вам за согласие на встречу. Мой студент, Алексей, столкнулся с явлением, которое мы не можем объяснить силами академии. Ваша репутация знатока редких школ…

— Оставьте дипломатию, Павел Сергеевич, — перебил старик. — Вы позвали меня не за репутацией, а потому что никто больше не смог помочь. Давайте сразу к делу.

Его взгляд переместился на меня. И я физически ощутил — будто рентгеновский луч, просвечивающий кожу, мышцы, кости. Как знакомо! На его груди, на пиджаке, красовалась нашивка с двумя молниями — высший магистр. Он сильнее того же Ярового, а так же одного ранга с моим отцом. А вот Гарев лишь мастер второй звезды.

— Я узнал рисунок по вашему описанию, молодой человек. Но мне нужно видеть своими глазами. Иначе разговора не будет.

Гарев дернулся вперед, загораживая меня рукой, как бы намекая, чтобы я не говорил первым.

— Эдуард Александрович, прежде чем мы продолжим… Я должен убедиться, что это безопасно. Для него. Эти татуировки… Они могут быть непредсказуемы. Я не позволю проводить над студентом опасные эксперименты.

Биркев усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Вы хороший наставник, Павел Сергеевич, что редкость в наше время. Но я не причиню вреда мальчику, мне нужно просто посмотреть. И, возможно, задать несколько уточняющих вопросов.

Надо же, как настроение переменилось! А ведь совсем недавно Гарев утверждал, что татуировки мои, скорее всего, ничего из себя не представляют. Похоже, он решил не пугать меня раньше времени и не сообщать подробностей предварительного разговора с этим человеком.

Я протянул распечатки с рисунком, и Биркев принялся их изучать. Никаких очков ему не понадобилось, на что я обратил внимание. Тем временем пришёл официант и расставил заказанные блюда. Когда он ушёл, старик вернул рисунки и задумчиво посмотрел на меня.

— Я узнаю эти татуировки, их стиль. Не знаю, где вы их достали, но накалывать подобное я бы не советовал.

Мы с Гаревым переглянулись, и я закатал левый рукав рубашки. В ярком освещении комнаты татуировка проступила отчетливее. Казалось, этот узор словно нефть растёкся по моей коже.

Биркев подался вперед так резко, что я испугался, не упадет ли он. Его пальцы дрогнули, потянулись к моей коже, но замерли в сантиметре. Выражение его лица изменилось, я чётко увидел боль в его эмоциях, а также ощутил небольшую вспышку гнева.

— Школа Ворона… — выдохнул он. — Запрещенная школа Ворона. Всё же это она.

Тишина повисла в комнате, я даже не знал, что отвечать на такое.

— Где вы это взяли? — голос старика зазвенел угрозой. — Кто посмел нанести на живого человека эту… Эту работу?

Он резко повернулся к Гареву, и теперь в его взгляде полыхнуло настоящее возмущение. Но снова я ощутил несоответствие его эмоций. В этот раз он не злился. Очень странный тип.

— Вы хоть понимаете, что это такое? Вы позволили своему студенту… Или, хуже того, сами посодействовали…

— Стоп.

Мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал, даже холодно.

— Павел Сергеевич здесь ни при чем. Я получил эти татуировки в четырнадцать лет. Напился с друзьями по глупости, а очнулся я уже с ними. Кто это сделал — неизвестно. Зачем — тоже. До этого года я вообще не знал, что они магические. Никто не знал.

Биркев замер. Внешний гнев схлынул так же внезапно, как и вспыхнул, оставив на лице глубокую, тяжелую задумчивость. Что-то с ним явно не так, он же мастерски играет…

— Четырнадцать лет… — повторил он. — И ты носишь это сколько? Пять лет? Очень странно, я ведь вижу, что ты инициированный маг…

— Разумеется, — удивился я.

— То есть, не отрицаешь, что ты маг? И какая стихия? — он с прищуром посмотрел на меня.

— Огонь.

Биркев хмыкнул и откинулся на кресло.

— И ты хорошо контролируешь стихию?

— Разумеется.

— Парень, ты даже не представляешь, насколько тебе повезло. Этот рисунок направлен на эмоциональную составляющую, но не на подавление, а наоборот, вспыльчивость. Кроме того, твой род ведь снежный, верно? Но ты — маг огня. Полагаю, узор был также нанесён специфичным минералом в составе краски, из-за которого ты пробудился именно этой стихии. Тебе несказанно повезло. Тот, кто наносил узор, явно собирался оставить тебя магическим калекой.