Чтение онлайн

Кабинет Григория Рожинова встречал Валентина привычной прохладой и запахом старой кожи. Здесь все дышало основательностью и властью — тяжелые дубовые панели, портреты предков в золоченых рамах, массивный стол, за которым глава рода вершил судьбы. Валентин входил сюда много раз, всегда с чувством собственной значимости. Он — наследник. Он — будущее рода.

Сегодня всё было иначе.

Слуга, открывший дверь, даже не взглянул на него. Просто посторонился, пропуская, и бесшумно исчез. Валентин шагнул внутрь и замер.

В кабинете, помимо отца, были двое. Они сидели слева и справа от его стола, лицом к вошедшему парню.

Женщина. Бледная, с испуганными глазами, нервно теребящая край дорогого нового платья. Она сидела на краешке стула, будто боялась занять слишком много места.

С правой стороны от отца расположился парень, примерно ровесник Валентина. Темноволосый, с тонкими, почти аристократическими чертами лица, но в глазах — та же испуганная настороженность, что и у женщины. Он то и дело бросал быстрые взгляды на Григория, будто ждал команды.

Валентин перевёл взгляд на отца. Григорий сидел за столом, сложив руки перед собой. Его лицо было спокойным — слишком спокойным для человека, который пригласил сына в такой компании.

— Подойди, — коротко бросил Григорий.

Валентин сделал несколько шагов вперёд, остановившись посередине пустого пространства кабинета. Внутри росло нехорошее предчувствие, но он заставлял себя держаться ровно.

Григорий медленно поднялся, вышел из-за стола. Мимоходом положил руку на плечо незнакомого парня, отчего тот вздрогнул, а потом приблизился к сыну вплотную.

Пощёчина была такой силы, что Валентин едва устоял на ногах. Голова дёрнулась, в ушах зазвенело, на глазах выступили слезы — от боли, от унижения, от неожиданности. Он отшатнулся, но каким-то чудом не упал, удержав равновесие на грани. Рука сама потянулась к пылающей щеке, но он заставил себя опустить ее. Он обязан терпеть и держаться достойно.

Григорий смотрел на него без тени эмоций, лишь глаза выдавали презрение. Так он смотрел на Таню в последние дни заседаний. Валентин сглотнул.

— Ты знаешь, за что, — произнес отец тихо, продолжая сверлить его тяжёлым взглядом. — Я все узнал, разумеется. Кстати, привет тебе от Хомутова.

Внутри Валентин будто что-то оборвалось, а сам он начал падать в бездну. Горло пересохло.

— Вряд ли тебя интересует судьба твоего дружка, но ему удалось восстановить кисть, — Григорий говорил ровно, будто читал сводку погоды. — Носить перчатки теперь будет всю жизнь — шрамы останутся навсегда. Но чувствительность должна вернуться. Со временем. Пока побудет левшой.

Он помолчал, давая сыну осознать услышанное. Валентин стоял, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Тебя наверняка интересует, кто эти люди, — Григорий слегка повёл рукой в сторону женщины и парня, отступая при этом от сына. — Познакомься. Это Анжелика, моя первая жена. А это Сергей. Твой младший брат, и её сын.

Тишина в кабинете стала абсолютной. Валентин смотрел на женщину, на парня, и не мог поверить. Первая жена? Но первая жена — его мать. Это всегда было незыблемо, как закон природы.

— Полгода назад Сергею исполнилось восемнадцать, — продолжил Григорий всё тем же бесстрастным тоном. — Пробудился дар, растения. Достойный уровень. Он уже переведён из колледжа в Тульскую академию. Будет учиться со второго семестра.

Григорий сделал шаг ближе к сыну, давя своей аурой. Валентин инстинктивно отступил, но отец лишь усмехнулся уголком губ.

— А вот ты из академии отчислен. С сегодняшнего дня. Больше ты туда не вернёшься. И твои карты заблокированы.

— Что? — вырвалось у Валентина, но отец поднял руку, останавливая поток несказанных слов.

— Весной подпишешь контракт и отправишься в Разлом сроком на пять лет. Это если хочешь, чтобы я не лишил тебя фамилии.

Валентин смотрел на отца, не веря своим ушам. Пять лет в Разломе? Это же…

— Я ясно изъясняюсь? — переспросил Григорий, и в его голосе не было ни капли сомнения.

Прошло несколько секунд, прежде чем Валентин смог выдавить из себя слова снова. Голос прозвучал хрипло и показался парню чужим:

— Эта женщина… она не может быть первой женой. Первая жена — моя мать.

Григорий покачал головой, и в этом жесте читалось снисхождение к глупости сына.

— Это лишь вопрос бюрократии, Валентин. Небольшой формальности. Мы с твоей матерью развелись. И сразу после этого я заключил брак с Анжеликой, а потом вновь с твоей матерью. Так что по всем законам теперь Анжелика имеет титул первой жены, твоя мать — второй. А Сергей — главный наследник рода Рожиновых. Ты — наследник второй очереди. Пока что ещё наследник.

Главный наследник. Эти два слова обрушились на Валентина тяжелее любой пощёчины. Он перевёл взгляд на Сергея. Тот смотрел в пол, не поднимая глаз. В его позе не было торжества — только страх и неловкость. Он явно не просил этой роли.

— Где мать? — спросил Валентин, и голос его дрогнул.

— В санатории, — ответил Григорий равнодушно. — Поправляет здоровье. У неё случился нервный срыв по вполне понятным причинам, — он посмотрел на сына в упор. — И в этом ты можешь винить только себя.

Валентин хотел возразить, хотел сказать хоть что-то, но слова застряли в горле. Перед глазами всё плыло, земля уходила из-под ног.

— У тебя есть время до весеннего призыва, — продолжил Григорий, возвращаясь за свой стол и усаживаясь в кресло. — Как раз подтянешь боевые навыки, они тебе пригодятся в Разломе. Сейчас соберешь вещи и уедешь в сельское поместье, будешь тренироваться там. Тренеры уже наняты.

Он сделал паузу и добавил жёстко:

— А теперь — уходи. К вечеру тебя не должно быть в городе.

Валентин стоял, не в силах сдвинуться с места. В голове крутились тысячи мыслей, планов и проклятий. Он мог бы кричать, требовать, угрожать, но он знал отца. Понимал, что это бесполезно.

Он перевёл взгляд на Сергея. Бастард. Все эти годы отец имел любовницу, и у него был сын. А Валентин, наивный дурак, считал себя неприкасаемым, единственным, будущим главой рода. И вот теперь…