Чтение онлайн

– У тебя, Лесли, сегодня вид другой. А твоя одежда, ну… Ты как будто вслепую одевалась, – высказалась она неуверенно. – Ещё твой взор. Он туманный. Будто ты одновременно находишься в двух измерениях сразу. И кажется, в параллельном измерении тебя что-то сильнее притягивает, нежели наше с Лавандой общество здесь, – не переставала трещать Мэлори, чем удивила даже болтливую Лаванду.

Мерседес же в этот день была более, чем красноречива. Мало говорила и вела себя более подабающе, чем раньше. Возможно, так на неё влиял переходный возраст, в может и что-то другое.

– А? – резко выдала Лесли.

Регата и Лаванда рассмеялись. Мимо столов проходила профессор Блэр, и заметив в толпе свою ученицу, обратилась к ней :

– Оу, мисс Маврина, – Глаза Лесли с тревогой пробежались вокруг в поиске обладателя этого голоса.

– Да, профессор.

– Мне хотелось поинтересоваться, будете ли вы присутствовать на дополнительном уроке после всех предметов, ближе к ужину? – Маврина раздосадовалась. Она мечтала поспать пару часов.

– Конечно, профессор Блэр, – наигранно улыбнувшись, ответила Лесли, чуть ли сдерживая эмоции, чтобы не выдать свою досаду. Блэр заметила, но решив, что Щит потерявший своего Меча, до сих пор не может прийти в себя с того самого дня, она лишь добродушно улыбнулась, надеясь, что её дополнительное занятие заставит забыть любимую ученицу о прошлом хотя бы на час.

Когда преподаватель скрылся, Лесли безнадёжно опустила голову на стол, больно ударившись лбом.

Девушки хотели утешить упавшего духом друга, но внезапное появление юного Коллина Принца остановило Лаванду и Регату. Мерседес и вовсе зардела.

– Грусть – эмоция бесполезная, – сказал парень, подсаживаясь. Его чёрные кудри пышно подпрыгивали, а чёрные глаза манили вглубь, прямо в чертоги его души, которую умело охранял невидимый, но надёжный зверь. – Избавься от неё и станет легче, – сказал парень, выбирая с подноса более румяное яблоко. Лесли, хмурясь посмотрела на парня.

– Не соглашусь. Полезно выплеснуть эмоции, если даже они негативные. К сожалению, вас мальчиков просто воспитывают более грубо, – поделилась Лесли мыслями.

– Возможно, – Коллин давно был знаком с ней и не стал с ней спорить. Принц был уступчивым молодым магом. Также он был тем единственным, кто не отрёкся от дружбы с ней после того, что случилось с Фредом. Дужба, длинной во всю школьную жизнь, пускай пока всего лишь в три года, имела свою силу.

Уста Лесли зашевелились, но предел чем что-либо произнести, Коллин перебил её. – А сейчас немного сцены, – Подмигнул парень и встал изо стола. – Приглашаю вас, леди Маврина, пойти со мной на торжественное мероприятие, на Рождественский бал! – громко, чтобы слышали все, проговорил он с улыбкой. – Громко, потому что хотел, чтобы девчонки с моего курса услышали. Достали вздыхать по мне, а нагрубить… – начал парень, наклонившись к нахмуренному лицу девушки. Да так, что сидевшей сзади Джеси Форд показалось, будто Коллин поцеловал её. Теперь четвёртый курс будет оповещен этим слухом от девушки Форд, с курса Принца. – Не по моим нормам этикета. Я же из семьи аристократов, ну, ты знаешь… Ну и, конечно же, мне хочется побывать на балу, а ты вроде как свободна.

– Коллин, ты офонарел, – прошипела Лесли, потому что ненавидела привлекать к себе внимание. Этого ей за прошлый год вполне хватило. Она оглянулась и с досадой осознала, что смотрели ВСЕ. Верн и Данталиан смотрели тоже, не без ухмылок.

– Почту за честь, – проговорил Коллин, поцеловав руку девушки, сверкнув глазами. – Рад, что вы согласились. До скорой встречи, – подмигнул маг, отпустив ладонь Лесли. Теперь он посмотрел на Мэлори, а затем на Лаванду. На ней он остановил свой взгляд подольше, а после устремил взор за преподавательский стол.

– Странный, однако, нумеролог, – и кинув короткий, но такой подозрительный взгляд на профессора Маралина, вышел из общего зала, оставив многих перешёптываться.

Девушки посмотрели туда, куда всего лишь пару секунд назад смотрел Коллин. Лесли первая заметила преподавателя, шедшего к учительскому столу. Его лицо, как обычно, обильно потело, будто тот только выскочил из лужи, а волосы уж совсем стали сальными. О нём ученики уже давно начали шутить, между собой используя такое въевшееся сравнение, будто фразеологизм : «…Умеет перемещаться быстрее, чем Камрин Маралин от чистоты!»

Поведение нумеролога уже довольно давно заставляло задуматься Лесли.

– Про что это он?

– Я, пожалуй, уже пойду, – сказала леди, вставая. Она проигнорировала вопрос Лаванды.

– Но ты почти не притронулась к еде!

– Ключевое слово – почти, – хмыкнула Лесли. – Я не голодна, честно.

Забрав со стола книгу по заклинаниям, девушка пошла в сторону выхода из зала. Девушки с четвёртого курса проводили её горящими взглядами, пока она не скрылась совсем.

Прозвенел звонок на урок, а затем с урока. Тогда пришло время идти на дополнительные занятия. Лесли шла вверх по лестнице, чтобы попасть в кабинет Оанез Блэр ради урока рунологии, чтобы успешно сдать годовой экзамен по нему в конце учебного года. Обычно, в преддверии Рождества, ученики позволяли себе такую шалость, как беззаботное отношение к подготовке к экзаменам, конечно же, все, кроме Лаванды Мерседес, Бетти Кит и ещё тех немногих умниц. Лесли бы никогда добровольно не пошла на урок, но она была благодарна учителю за её доброту по отношению к ней, потому она решилась прийти. Как и ожидалось, аудитория была пуста. В готическом кабинете одиноко сидела лишь преподаватель. Остальные сдающие рунологию отдыхали, размышляя по поводу скорого бала.

– Здравствуйте, профессор, – поприветствовала она учителя. Хоть и этот дополнительный урок ей не был мил, но всё же, рунология, так же, как и сам преподаватель, оставался для Маврины одним из любимых.

– Добрый день, мисс Маврина, – улыбнулась Блэр, что было ей несвойственно. В Лесли она видела воплощение молодой Алиты Аластер, мать своего старого друга, которая погибла от горя, как и многие родственные души в такой ситуации. – Как видите, мисс, сегодня вы единственная ученица, – Оанез незаметно для девушки следила за ней и с каждой подмеченной деталью она все больше узнавала в маленькой и юной Лесли уже не Алиту Аластер, а зашуганного и несчастного Ализона, чья семья по воле судьбы в мгновение ока лишилась и отца и матери, вскинув на хрупкие плечи двух братьев такую жестокую участь. – Какое, однако, безолаберное отношение к собственному будущему.

Блэр чувствовала вину из-за того, что в нужный момент не стала опорой для своего друга. Она понимала, что для молодого Ализона это стало крушением о скалистый берег, даже после такого обрушения, как смерть родителей. Чувствуя даже после стольких лет искреннюю вину, Оанез пыталась её искупить через юную Маврину, оказывая ей всевозможную помощь.

– С другой стороны, скоро Рождество и бал. Все готовятся к торжеству, – попыталась оправдать остальных Лесли.

– Как ваше самочувствие, Лесли? – добродушно поинтересовалась Оанез, пытаясь убрать перед собой появившийся образ молодого и бедного Ализона.