Чтение онлайн

В подлинном смысле слова друг.

Задача друга – не натаскать своего друга на выполнение и соблюдение некоего набора унифицированных и стереопизированных алгоритмов действования – это входит в обязанности дрессировщика, а предложить своему другу сделанные собой и для себя открытия.

К его собственному рассмотрению.

Не: «Делай (не делай) того-то и так-то, и не задавай лишних вопросов», – а: «Ты знаешь, как интересно получается: оказывается, что если сделать то-то, то произойдет се-то».

Вроде бы и то же самое, а на самом деле – далеко не то же.

Как в лозунгах/девизах Помпея и Гая Юлия Цезаря, провозгласивших весьма схожие, казалось бы, прокламации в войне друг против друга (не правда ли, поразительное словосочетание) за – фактически – трон императора Римской империи.

Первый из них громогласно заявил: «Кто не со мной, тот – мой враг!», – а второй – почти то же самое, но, как впоследствии оказалось, по результату, не только не совсем то же самое, а – совсем не то же самое: «Кто не против меня, тот – мой друг».

А теперь скажите на милость: как Вы думаете, кто из этих двух почтенных римлян победил, и – почему именно он?

Догадались?

Ну, конечно же!

Победил, как и следовало ожидать, Гай Юлий Цезарь.

Потому что он своим девизом привлекал людей на свою сторону.

Не запугиванием, а дружеским расположением к ним, в то время как Помпей стремился всех не присоединившихся к лагерю его сторонников застращать.

Страхом же запугивающий может вызвать лишь имитацию запугиваемым поддержки запугивающего, но – не саму поддержку.

Иными словами, таким образом можно получить лишь иллюзию единства и поддержки вместо самих единства и поддержки.

Что, собственно, и произошло с Помпеем в его войне против Гая Юлия Цезаря.

Вызвав тем самым необратимые и неотвратимые последствия для его, Помпея, судьбы.

Да, безусловно, страх, вызываемый запугивающим у запугиваемого, – грозное оружие.

Но – обоюдоострое.

Как сказал Луций Анней Сенека, «многих должен бояться тот, кого боятся многие».

Любая же система Воспитания в значительной мере основана именно на страхе.

Перед санкциями.

За неповиновение.

За непослушание.

За непокорность.

Такая основа весьма хлипка и ненадежна.

При любом существенном изменении соотношения сил между противниками, в каком угодно противоборстве, запуганный силой – уже якобы сторонник – может в самый неожиданный момент для запугивающего переметнуться на сторону противника.

Как это может проявиться (проявить себя) в интересующей нас ситуации Воспитания?

Если взрослый, входя в воспитующий раж, начинает опираться в своих отношениях с воспитуемым на силу страха перед грозящими за сопротивление санкциями, то в сознании воспитуемого непременно возникает столкновение страха и протеста.

Если все-таки побеждает страх, то происходит фактически полное подавление воли воспитуемого.

С последующей трансформацией его в покорное чужой воле существо, лишь по своим анатомо-морфологическим признакам похожее на человека.

Если же побеждает протест, то возникает бунт.

Воспитующий, отталкивая от себя своими запугиваниями, как и любыми иными проявлениями своего непонимания и своего неуважения, демонстрируемыми по отношению к воспитуемому, фактически сам толкает его в объятия иных сил.

Например: силы улицы со всеми присущими ей уличными ценностями; силы неформальных авторитетов – предводителей разного рода сект и клик; силы лидеров криминальных и около-криминальных группировок; силы всевозможных экстремистских «новообразований» (термин, заимствованный из лексикона онкологов); силы Интернета – в наиболее деструктивных для психики и интеллекта ее проявлениях.

То есть, в случае любого спровоцированного воспитующим столкновения страха и протеста, возникающих в сознании и подсознании воспитуемого, последний становится не просто заложником, а – в полной мере – жертвой действий первого.

Тут уж, как говорится, «куда ни кинь – везде клин».

«Как же можно «расклинить» эту ситуацию?», – спросите Вы.

Ответ – предельно простой: не доводить до нее.

«А как же можно не доводить до нее, если ребенок категорически не слушается: ни родителей, ни воспитателей, ни кого бы то ни было из дображелающих ему взрослых?», – не успокаиваетесь Вы.

Ответ – еще проще: а ребенок и не должен слушаться.

Ни родителей, ни воспитателей, ни кого бы то ни было еще.

«???!!!»?

И ничего не «???!!!».

Не-взрослый человек точно так же обязан слушаться взрослого человека, как погода обязана слушаться прогнозов метеорологов.

В пределах любой системы Воспитания такое суждение не только недопустимо, но и немыслимо.

А кто, собственно, сказал, что все суждения по поводу принципов взаимоотношения и взаимодействия между взрослыми и не-взрослыми должны укладываться в прокрустово ложе Воспитания?

Не слушается Вас ребенок, не подчиняется Вашим приказам – и правильно делает.

Вы – не прапорщик, а Ваш ребенок – не рядовой-первогодок срочной службы.

Максимум, на что Вы вправе претендовать относительно Вашего мнения в системе Ваших отношений с Вашим ребенком, это на то, чтобы он прислушался.

К Вашему мнению.

Хотите, чтобы он Вас слушал, слышал и услышал без априорного отторжения Вашего мнения?