Чтение онлайн

Дарите дорогие.

Дорогостоящие – те, что ст'oят много.

В денежном выражении.

Безличном.

И – безразличном.

По отношению к Личности.

Маленького по росту и весу, малолетнего по возрасту, но уже Человека.

Дорогой же подарок – это тот, что по душе.

Личности.

Единственной и неповторимой.

Ведь, как сказал Генрих Гейне (см. его «Путевые заметки»), «каждый человек – это целый Мир, который вместе с ним рождается и умирает, и под каждой могильной плитой лежит Всемирная История», ведь ей пришлось славно потрудиться для того, чтобы появился именно этот – неповторимый и уникальный – Человек.

Дорогой подарок – это тот, воспоминания о котором как о совершенно ценном будут греть душу одариваемого.

Долго-долго.

Умение найти и сделать именно такой – дорогого ст'oит.

Но – и воздается сторицей.

Неспроста.

Потому что ой как непросто подарить именно такой подарок!

Чтобы был он действительно, что называется, по душе тому, кому он предназначается!

Потому что требуется для этого от дарящего и понять, и почувствовать то, что на душе у одариваемого.

В том числе и то, о чем даже сам одариваемый не знает, а только лишь испытывает смутное томление.

Именно такой подарок и делает честь Вам как дарящему, и вызывает неописуемую радость.

И у одариваемого, и у дарящего.

У последнего – радость свою, испытываемую от радости Другого – друга.

Каковым в данном случае является Ваш ребенок.

Как любил говаривать Марк Аврелий (см. его «Размышления»), «чужая душа – потемки».

И пребудет она для Вас именно в такой ипостаси до тех пор, пока не осветится исходящим от Вас светом любви, уважения и стремления к пониманию.

Только слияние воедино сей «святой троицы» дает эффект освещения душ'u Другого.

Ведь любовь без уважения и понимания – слепа.

Уважение без любви и понимания – бесплодно.

Понимание же без любви и уважения – бесчувственно.

По меньшей мере, наивно ожидать, что Ваш ребенок безоговорочно примет Вашу, взрослую систему ценностей, и тотчас же заменит ею свою – не-взрослую.

Речь должна идти не о досрочной замене одной из них в пользу другой, но о признании не-взрослым человеком права на существования системы ценностей взрослого человека, а обязательным предварительным условием для этого может и должно быть безусловное признание взрослым права на существование системы ценностей не-взрослого человека.

Желаемый Вами результат может быть достигнут только в такой последовательности, и ни в какой иной.

Хотите, чтобы Ваш ребенок Вас любил?

Хотите.

В таком случае – люб'uте его.

Не «за что-то», а просто потому, что он есть.

Со всеми его слабостями и недостатками.

Ведь все они даже не устранимы, а просто исправимы.

Вашим с ним взаимодействием.

Фактически – взаимосодействием.

Хотите, чтобы Ваш ребенок Вас уважал?

Хотите.

Тогда – извольте уважать его: не абстрактно, а вполне конкретно – в живых, жизненных ситуациях.

Проявляя свое уважение в совместных с Вашим ребенком взаимодействиях.

Прямо и непосредственно свидетельствующих о признании Вами прав, свобод и достоинств уважаемого Вами не-взрослого.

Хотите, чтобы Ваш ребенок Вас понимал?

Хотите.

Значит, соблаговолите понимать его.

Будьте так любезны.

И – не сочтите за труд.

Как бы сложно и трудно Вам это ни доставалось.

Сказанное – не поучение и не наставление.

Но – предложение и просьба одновременно.

От всех не-взрослых – ко всем взрослым.

Если хотите, это – призыв.

К принятию.

Того, что находится «по ту сторону» благоглупостей и благогнусностей.

Совершаемых взрослыми по отношению к не-взрослым.

Проявляющих себя в виде поучений и наставлений, нравоучений и запретов, то есть, всего того комплекса который, увы, и поныне принято называть Воспитанием, и который ничего, кроме комплексов, спровоцированных отчаянием бессилия противостоять диктату воспитующих, у воспитуемого не вызывает и вызвать не может.

Ведь как это соблазнительно для воспитующего – сурово насупив брови, пригрозить воспитуемому пальчиком: «Низзя!», – дескать.

Пригрозил – и дело с концом.

Потом только останется наказать пригроженного, если он посмеет нарушить запрет.

Неизмеримо морочливее – понять скрытую даже от самог'o не-совершеннолетнего воспитуемого логику его действий и его поступков как относительно завершенных действий.

А, поняв, найти не-оскорбляющие, не-унижающие, не-уничижающие человеческого достоинства аргументы, побуждающие не-взрослого Человека признать убедительной, и, если это необходимо, принять позицию Человека взрослого.

Только совершив в себе самом такую революцию, взрослый Человек сможет добиться того, что его любовь к Другому Человеку – пусть маленькому по росту и юному по возрасту, но уже – с большой буквы – перестанет быть слепой, а уважение – бесплодным.

Только лишь таким образом возможно совершить переход от отношений Воспитания, где обязательно есть субъект как тот, кто является источником воспитательной активности, и объект как то, на что направлена воспитательная активность субъекта, к подлинно человеческим.

Построенным на принципиально иной системе отношений: на взаимодействии двух равно-суверенных субъектов.

Несмотря на существующую весьма существенную разницу между субъектами сего взаимодействия.

По целому ряду параметров.

Как то: возраст; рост; вес (как в прямом, так и во всех переносных смыслах); авторитет; жизненный опыт; образование; имущественные и гражданские права, etc.

Как сказал в свое время Квинт Аврелий Симмах в своей «Реляции об алтаре Победы», «человек человеку – Бог. Каждый каждому».

Не рабовладелец – рабу, не феодал – вассалу, не воспитующий – воспитуемому, поскольку в таких системах отношений нет и не может быть места равно-суверенности субъектов, а друг другу.