Чтение онлайн

Значит, вперед!

От незнания – к Знанию.

От непонимания – к Пониманию.

И пусть Великие Умы Великих Предшественников нам помогают на нашем пути.

Итак, делаем первый шаг.

Ставим вопрос.

Почему у индейцев-ирокезов, маилийцев, балийцев, тробрианцев не было Воспитания?

На первый взгляд, ответ очевиден: потому что они были дикие, примитивные, необразованные, невежественные, нецивилизованные.

Однако первый взгляд слишком часто бывает поверхностным.

Марк Аврелий же, через тьму веков обращаясь к нам, сегодняшним, призывал нас: «Не довольствуйтесь поверхностным взглядом», – поскольку ничего путного при этом не углядеть.

Ни содержания в форме.

Ни сущности в явлении.

Ни причины в следствии.

А надо.

Бы.

Ведь не стыкуется наш, казалось бы, очевидный и несомненный ответ на поставленный вопрос с тем фактом, достоверно установленным непредубежденными исследователями, такими, как Льюис Генри Морган, Бронислав Каспер Малиновский и Клиффорд Гиртц, что у людей, названных нами дикими, примитивными, необразованными, невежественными и нецивилизованными не было ни преступлений, ни наказаний, ни прочих сомнительных «прелестей», прочно вошедших в быт людей, считающих и называющих себя цивилизованными.

Однако сам термин «civilis» означает не что иное, как «гражданский» и «государственный».

Следовательно, Цивилизация – по определению – возникает лишь там, тогда и постольку, где, когда и поскольку возникает Государство.

Заметьте – рабовладельческое.

Ведь все исторически первые государства, без каких бы то ни было исключений, были рабовладельческими.

Начиная с древнейших шумерских городов-государств (Эриду, Урук, Лагаш, Ниппур), сформировавшихся в нижней долине Евфрата на рубеже IV и III тысячелетий до н. э.

А также с:

– Нижнего (IV тысячелетие до н. э.) и Верхнего (ок. 3500 г. до н. э.) Египта;

– Ассирийского царства (XXIV в. до н. э.);

– Вавилона, возникшего в XX в до н. э. в Нижней Месопотамии;

– древнекитайского царства Шань (XIV–XI ст. до н. э.);

– древнеиндийских государств, существовавших во второй половине II тысячелетия – первой половине I тысячелетия в долинах Инда и Ганга.

Не говоря уже о древнегреческих городах-полисах и Римской империи.

Почему?

Почему все они – без каких-бы-то-ни-было исключений – были рабовладельческими?

То, что говорилось и писалось Джоном Локком из Рингтона, Томасом Гоббсом из Малмсбери и Жан-Жаком Руссо из Женевы, а за две тысячи лет до них – Аристиппом из Кирены – о договорном характере образования государств, было продиктовано скорее их стремлением выдать желаемое за действительное, чем «схватыванием» (grasp) действительной сущности сего процесса.

Всем этим достопочтимым мужам и достойным, благородным гражданам своих государств, безусловно, страстно желалось, чтобы и государства, в которых они произрастали, имели бы благородное происхождение.

Увы, но, как сказал в свое время Джордж Герберт (1593–1633 г.г.), «Hell is full of good meaning and wishings» – «Ад полондобрыми намерениями и желаниями» что в более популярном изложении интерпретируется как «благими намерениями выстлана дорога в ад» (см.: George Herbert, «Jacula prudentium»).

Впрочем, сути дела эта интерпретация не меняет.

Нас же интересует именно суть дела.

Посему задаемся исключительно деловым вопросом: если происхождение государств имеет договорной характер, то кто тогда с кем договаривался?

Рабы с рабовладельцами?

О чем??

О том, как рабам быть рабами, а рабовладельцам – рабовладельцами??!

И Вы верите этой, мягко говоря, ахинее??

Это, как говорится, вряд ли.

Так как же все же все произошло на самом-то деле?

Насчет образования самых первых в Мире государств-то?

Для чего, для кого, кому и зачем потребовалось затевать всю эту затею с учинением государств, тем более – рабовладельческих?

Ведь до того все и так было хорошо.

И – не просто хорошо, а замечательно, прелестно, чудесно!

От того же Льюиса Моргана мы можем узнать о том, что те же индейцы-ирокезы работали в среднем четыре часа в сутки – всего-то-навсего!

И в чем же, спрашивается, заключалась их работа?

Преимущественно в том, чтобы собирать что-то съедобное дикопроизрастающее или же ловить что-то съедобное дикобегающее, дикоплавающее, диколетающее, дикоползающее.

Какой, скаж'uте на милость, смысл обитателю, к примеру, джунглей бассейна Амазонки всего этого насобирать и наловить сегодня больше, чем сегодня же (ну, в самом крайнем случае, завтра с утра) можно удосужиться съесть?

Учитывая температурно-влажностный режим джунглей?

Принимая во внимание факт наличия отсутствия каких бы то ни было холодильников, морозильников, избытка соли для засолки, сахара для варения варенья, не говоря уже об установках для вакуумной упаковки?

Нельзя нам с Вами не согласиться с тем, что на самом деле – НИ-КА-КО-ГО смысла в долгосрочном накоплении скоропортящегося не было, нет и не будет.

Зачем же тогда заниматься тем избыточным трудом, плоды которого непременно сгниют или протухнут?

НИ-ЗА-ЧЕМ.

Вот и занимались нецивилизованные люди – по определению нас, людей цивилизованных – трудом по добыванию пропитания ровно столько, сколько в этом был смысл.

И – нинасколько не больше.

Как пишет Льюис Генри Морган, не был труд для индейцев-ирокезов «почетным правом».

Не был он для них и «священной обязанностью».

А был он для них совершенно естественным проявлением присущих им жизненных сил.

Таким же, как, например, еда, питье и сон.

Отлынивания от работы среди ирокезов не было и в помине.

Никто из работоспособных не ссылался на грыжу в боку, в позвоночном столбе или же в мозгу – от перенапряжения мозговых извилин.

Ни у кого из них даже и мысли такой не возникало.

Да и не могло быть иначе.

Не было в их труде ни страдания, ни отвращения, ни геройства.

Надо – значит надо.

Не вопрос.

Надо построить, например, лодку – дружненько взялись, споренько поработали, скоренько построили.