Чтение онлайн

То же самое и с жилищем.

На: «Раз, два, взяли!», – глядишь – уже готово!

Можно отмечать новоселье.

С песнями, плясками и прочим сабантуем.

Так и по сегодняшний день трудятся, например, центральноафриканские пигмеи племени мбути.

В среднем – как и ирокезы времен Л.Г. Моргана – по четыре часа в день.

И все это время крутятся вокруг них детишки.

Приобщаются.

Кто чем сможет, тем и поможет.

Добровольно.

Не-принудительно.

Не-назидательно.

Не-надзирательно.

Не-воспитательно.

Каждый – в меру своих собственных сил, желаний и интереса.

«Чем же все эти люди занимались и занимаются все остальное время, если работали и работают они в среднем только по четыре часа в день?», – спр'oсите Вы, будучи обуреваемыми нескрываемым недоумением.

Ответ будет совершенно обескураживающим: они готовились!

Только не к войне, как можно было бы подумать, вспомнив приписываемую римскому историку Корнелию Непоту знаменитую фразу: «Si vis pacem, para bellum» – «Хочешь мира – готовься к войне», а к… праздникам!

Праздников же у индейцев-ирокезов, к примеру, была целая уйма.

Все ирокезские праздники были изумительно-восхитетельно-трогательно естественными.

Например: «День первой клубники», когда отмечается появление в лесу первой в текущем году этой сладкой и крупной ягоды; «День первой земляники»; «День сладкого кленового сока»; «День первой молодой кукурузы», и т. д., и т. п.

Только успевай готовить соответствующий макияж, татуаж и костюмерный антураж!

Детишки важно и сосредоточенно пытаются копировать приготовления взрослых к приближающемуся празднику.

Или же – наоборот: с восторгом и упоением, с радостными воплями и визгом носятся между вигвамами.

Всецело пребывая в состоянии нетерпеливого ожидания.

Празднества.

Идиллия?

Полнейшая.

Упоительнейшая.

Спрашивается: кому и зачем потребовалось ее разрушать?

Ведь люди, весьма далекие от всего того, что у нас принято называть цивилизацией, жили в полной гармонии с Природой: они не брали у Нее ничего лишнего, избыточного, чрезмерного; Она же не ставила перед людьми никаких неразрешимых задач.

Таких, например: «Как выжить, если выжить невозможно?».

Вот и продолжалось бы себе доныне и «присно и вовеки веков» действие сего никем не подписанного, но обеими сторонами – и Природой, и людьми – соблюдаемого Договора!

Не так ли?

Людям – на радость и на счастье.

Природе – на пользу.

Ан – нет.

Не суждено было этому Договору соблюдаться долго.

Нарушился он.

В одночасье.

Долго ли, коротко ли, но в один прекрасный, солнечный день, утро которого не предвещало, казалось бы, никаких катаклизмов, вышел античный человек из своего античного жилища, сладко потянулся, взглянул на ласковое солнышко и произнес про себя: «А пойду-ка я в ближайший лесок, и что-нибудь съедобное в нем насобираю или изловлю».

И только он так подумал, как – глядь! – а леска-то и нет!

И тут-то вспомнил наш бедолага, как – не далее чем вчера – вырубил он со своими соплеменниками последние остатки леска – древесина срочно понадобилась.

На хозяйственные нужды.

Сел античный человек на уже нагретый утренним солнышком камень, и – заплакал: «И что же мне теперь, бедолашному, делать? Чем кормить себя, жену, и и без того сварливую тещу, не говоря уже про деток – «мал мала меньших»?

Ведь есть-то всем хочется!

Хорошо, когда есть что есть!

А если нет того, что можно есть, тогда что есть?

И что делать-то тогда?

Идти искать другой лес?

По-соседству?

Но там, по-соседству, полным-полно соседей.

И у них с лесом уже тоже туговато: по той же причине.

Хорошо животным.

Например, приматам.

Ведь у них в генетическом коде заложено, что если в ареале их обитания возникает дефицит того, что можно есть, то они тотчас же переходят на однополые половые отношения.

Дабы избыточно не плодиться и не создавать дополнительное давление на и так уже исчерпывающийся пищевой ресурс (см.: Артур Шопенгауэр «Метафизика половой любви»).

Но мы-то с Вами – не животные, не правда ли?

И не гоже нам им уподобляться.

Даже в cамые критические дни.

И тут – «Эврика!».

«Нашел!», – вскричал в экстазе наш бывший бедолага.

«Если нельзя сберечь натурпродукт – будь то сорванное или пойманное – в мертвом виде, то сберегать его следует в живом!» – сформулировал он свою гениальную и спасительную для всего рода людского мысль.

«А еще лучше» – продолжал генерировать он свои гениальности, – «сберегать натурпродукт в произрастающем и размножающемся виде!».

Сказано – сделано!

И придумал наш страдалец – теперь уже – бывший! – отличную придумку: живые консервы!

Сразу в двух видах: земледельческом и скотоводческом.

Ведь если сегодня не съесть свою, например, живую корову, то назавтра она не только не протухнет, но и, будучи спозаранок препровожденной на пастбище, под вечер и молочка принесет, и «живого веса» нагуляет.

И тут, сразу же, решил наш античный бывший горемыка свою – тотчас же оказавшуюся в прошлом – болющую проблему: «Как выжить, если выжить вроде как не получается?».

Чего же еще желать?

Казалось бы.

Ан, нет.

Оказалось, что как только была решена животрепещущая проблема выживания в предопределенных определенными, крайне неблагоприятными обстоятельствами невыживаемости, так нашего, опять-таки, горемыку настигла и накрыла с головой порожденная решением одной проблемы другая.

Даже – много других.

И каждая из них – новая головная боль.

Ведь как только появилась у человека возможность не съедать сегодня им же выращиваемую и выкармливаемую будущую еду, сразу же встал ребром вопрос о том, что этой еды можно выращивать и выкармливать больше и больше.

Как?

Надо больше трудиться и повышать производительность труда.

Каким-таким образом?

И снова наш сообразительный пращур додумался: надо произвести разделение труда.