Чтение онлайн

Но его все-таки вырвало. Скрученный в жгут желудок до последней капли выдавил из себя все содержимое, но еще некоторое время приторный дым заставлял живот содрогаться в конвульсиях: Митин понял, что так пахнет человеческое сало.

Когда спазмы утихли, ученый поднялся в здание КПП. Внутри посреди вороха бумаг в луже крови лежал труп в форме военного чина. Через разбитые стекла прорывался ледяной ветер. Смотреть на мертвеца ученому не хотелось, он вышел обратно на улицу и опустился на ступеньку. Было тихо. Подумалось, что лучшего момента для какого-нибудь нелегального проникновения в Зону, пожалуй, не найти. Вполне возможно, что это и был отвлекающий маневр для отвлечения основных сил. Но дорога с обеих сторон оставалась пустынной. Мелькнула мысль: сесть в брошенный УАЗик и одному рвануть по дороге. А что потом? Пребывать на нелегальном положении — зачем?

Потом он увидел труп в кустах, на противоположной стороне дороги. Точнее, только ноги. Остальная часть тела скрылась за кустарником. Зачем-то поднялся и подошел к мертвецу. Тот лежал, уткнувшись лицом в серую листву. Под головой блестела черно-бурая лужа. Митин брезгливо передернулся и вернулся на свою ступеньку. Пока сидел, заметил еще три трупа. Но подниматься было лень. Да и незачем.

Время шло — несколько минут или час — было не понятно, а часы на руке почему-то остановились. Впрочем, спешить все равно было некуда. Только вот слишком холодно. Начинали густеть сумерки.

А что, если весь состав КПП перебит, и кто знает, сколько еще ждать придется…

Но словно в ответ, со стороны леса послышался мерный рокот моторов, затем небо осветилось фарами приближавшегося транспорта. Еще через несколько минут на дороге показалось три БТРа. Броню со всех сторон черными гроздьями облепили солдаты.

Митин подождал, когда машины поравняются с ним, и только тогда встал в полный рост. Его заметили, сразу несколько стволов уставились в его сторону.

— Кто такой?

Митин поднял руки, но невысоко, а так, просто чтобы были видны ладони.

— Митин. Роман. Ученый. Прибыл с группой вон…

И кивнул в сторону почти дотла догоревшего автобуса.

— А сам чего ж не сдох?

— Я выбежал, сидел сначала за стеной вон той, потом за мешками, там вон сидел… — Митин старался придать своему голосу как можно больше спокойствия, чтобы не нервировать разгоряченных после недавнего боя солдат. Не ровен час: кто-нибудь не выдержит — да и спустит курок. Просто так, для очистки совести нажмет на спуск… Им сейчас это сделать — раз плюнуть.

— Документы?

— А как же… — и он потянулся в карман.

— Стой, не шевелись, урод.

Митин одернул руку. Они подумали, чтоб у него там оружие. Впрочем, и их понять можно. А под дулами стоять все-таки страшно. Вот сейчас чей-нибудь скрюченный осенним холодом палец не выдержит — и надавит на спуск. Поэтому надо двигаться плавней, говорить спокойнее.

С брони спрыгнул один солдат, направился к ученому.

— Руки вытянул! Руки в гору, шибче!

Митин задрал руки. Грубые ладони охлопали его со всех сторон. Вытащили документы.

— Все нормуль, — махнул рукой солдат, — это те самые, что застряли тогда с путевками.

Митин не стал уточнять, что означает «те самые».

— Манатки там, как я понимаю, остались? — солдат махнул в сторону автобуса. Точнее, того, что от него осталось.

— Ну да, все там, в мешках. Руки-то хоть теперь опустить можно?

— Можно.

— Мне теперь куда?

— А хрен тебя знает. Топай, куда надо тебе.

— Да куда он в Зону-то на ночь глядя? — раздался голос с БТРа.

— А нам он здесь с какого припеку? Тут теперь со своим бы дерьмом разобраться надо. Если хочешь, вези его сам до точки.

— На хер он мне нужен…

— Ага, вот и мне. Топай, давай.

И сильный тычок едва не опрокинул Митина на землю.

Стоило ли тогда ждать, чтобы просто отмахнулись?

— Хоть машину разрешите взять, — сказал ученый.

— Хрен с тобой, бери. Только чтоб завтра с утра вернул.

— Да верну, не боись, — угрюмо ответил Митин, а про себя подумал: «Хрен я тебе теперь чего верну. Сам будешь за свои колеса ответ перед начальством держать. Хоть бы переночевать пустили. Уроды солдафонские».

Он пошел к УАЗику, приткнувшемуся на обочине. На полдороги сообразил, что нет ключей. Вернулся. Военные уже рассыпались по территории КПП, принялись за осмотр. Кто-то поправлял шлагбаум, кто-то затаскивал трупы в казарму. Здоровенный детина заметил Митина.

— Ты еще здесь?

— Ключи…

— Хрен знает, где ключи. Там поищи, — и детина неопределенно махнул в сторону КПП.

Ученый прошел в то самое здание с трупом. Мертвеца убрать еще не успели. В сумерках рассмотреть что-то было довольно трудно, но ключи — по виду как раз автомобильные — отыскались как-то сразу. Когда возвращался к машине, решил, что, если ключи не подойдут, то попробует перемкнуть провода, хотя понятия не имел, какие именно нужно будет замыкать. Но только не обратно к этим воякам.

Изо всей связки в замок вошли лишь предпоследние. Митин несказанно обрадовался, повернул ключ. Мотор радостно заурчал, ожили стрелки приборов. Славно: бак почти полностью заправлен, хоть с этой стороны подвоха ждать не придется. Рыкнула передача. Какие здесь тугие педали, однако…

По давно неремонтируемой дороге руль едва не выбивало из рук; к тому же, единственная уцелевшая фара слишком плохо освещала путь, так что приходилось держать скорость не больше сорока-пятидесяти. Куда ехать, Митин примерно знал: успел ознакомиться с картой еще в госпитале. Километрах в десяти должен быть первичный пункт сбора, нужно только не прозевать поворот на просеку. А там уж и рукой подать. Но километры шли, а поворота до сих пор не было видно. То ли все-таки пропустил, то ли карта врала. Митин даже начал не на шутку беспокоиться, как слева в свете фар возник черный провал между стволами. Вот и поворот, кажется.

Повернул налево, поймал себя на том, что не забыл включил поворотник. Эта деталь даже позабавила его. На секунду он отвлекся от дороги, а в следующий миг машину уже вывернуло поперек колеи, все закружилось, раздался грохот.

Митин испугался только когда уже вращение прекратилось. Сразу понял: перевернулся. Как по грязи вылетают с трассы — он знал не понаслышке, когда-то, еще в автошколе, они с инструктором ехали по грязной колее… Потом целый час выталкивали «Пятерку» на более-менее сухой участок. О Боже, как же давно это все было — словно и не с ним вовсе.

Но воспоминание мелькнуло — и мигом уступило место реальности, в которой Митин с разбитым носом лежал в опрокинутой машине. Двигатель не заглох, но звук его раздавался будто откуда-то из-под ваты. Оглушило — понял ученый. Кое-как выкарабкался наружу. УАЗик лежал на боку, метрах в пяти от колеи. Колеса вращались в пустоте, разбрызгивая ошметки грязи.

Неужели он и в самом деле не справился с управлением? Дорога-то вполне себе ровная была…

В голове гудело, молотом отдавался пульс в висках. Во рту соленым ныли разбитые зубы, ломило нос… Ученый сполз на землю, накатил приступ тошноты. Если бы в желудке что-нибудь оставалось, то непременно вырвало бы. Но от рвотных потуг голова затрещала еще больше. Митин двинулся к просеке, его мотало в разные стороны.