Химик
Шрифт:
— «Что могу сказать на такие манеры — истинный представитель королей!»
В танце, за разговором, знакомимся ближе, он интересный собеседник, поведал, что приехал в соседний город по делам своей нефтяной компании, а сюда заскочил проведать друга. Живет в Эмиратах, на что я только рот открыла, и закрыла улыбнувшись. Пригласил в гости. Смеюсь, но отказываюсь, говорю у меня нет загранпаспорта, обещает без проблем сделать. Хохочу еще сильней, но опять отказываюсь, не могу первому встречному доверять. Договариваемся завтра в кафе пообедать, обменявшись телефонами. Он зовет присоединиться к его компании, но я отказываюсь, не могу своих бросить. Парень провожает меня до лестницы и прощается, говоря, что в ВИП пространстве спокоен за меня, а сам удаляется туда, где недавно меня чуть не взяли силой, но только за дверь, на которой нарисован мужской профиль.
Подхожу к ребятам, опять замечая тяжелый взгляд, ненавистного мужчины, на мне.
— «Когда же это прекратиться?»
Только попала в поле его энергетических волн, как меня начинает потряхивать, сердце пропускает удары — то замедляясь, то ускоряя темп. Мое тело, живет своей жизнью, под взглядами этого негодяя.
— «Как себя убедить, что он не волнует мою душу и сердце?»
Андрей сообщает, указывая в сторону их компании, что Хисин тут тоже веселиться, и они померились. Говорю, что очень рада, но хочу уехать домой, на что сосед качает головой отрицательно, приглашает меня потанцевать. Встает с дивана, протягивает руку в жесте — поднимайся, и вот я опять в центре танцующих. Сосед вокруг меня делает уморительные па, на что я, двигаясь в такт, хохочу с его зажигательных плясок. В какой-то момент к нам подходит девушка, и просит Андрея отойти поговорить. Продолжаю танцевать. Чувствую, к спине прижимается твердая грудь мужчины.
– «Опять?»- Вопят мысли удручающе. Сейчас кто-то получит по наглой приставучей морде.
Делаю вздох для дальнейшей речи, послать далеко и надолго, но аромат леса после дождя, который пронзает рецепторы, впивается в легкие, что я начинаю дрожать, не дает произнести ни слова. Воздуха становиться меньше с каждым глубоким глотком, танц-пол качается, словно на волнах, тело лижут языки пламени, будто меня привязали к столбу инквизиции ведьм, от осознания, кто рядом стоит. Хисин склоняется к моему уху, начинает целовать мочку, дышит рвано, хриплым от возбуждения голосом спрашивает:
— Шоколадка, ты меня специально преследуешь, провоцируешь? Я уже на грани, не надо играть с огнем, обожжешься!
Начинаю задыхаться от такой наглости, поворачиваюсь к нему лицом, вижу, как горят его черные глаза — хорош засранец, но не для меня.
— Слишком высокого о себе мнения, напыщенный индюк, спустись с небес, падать больно с такой высоты, а ты упадешь, в этом я уверенна! Ты случайно не потерялся? Не хочу проблем еще и с твоей невестой! — Пренебрежительно говорю.
Собираюсь уйти, но он хватает за локоть, дергая на себя. Впечатываюсь в его мощную грудь, и мое тело опять меня предает, начинаю возбуждаться, предатели соски, стремятся покорить Эверест, под кружевом белья, ладони начинают гореть от желания запустить пальцы в шелковистую гриву.
Стоим минуту, не замечая вокруг ни кого, смотрим друг другу в глаза. Его взгляд поменялся или у меня галлюцинации, сейчас он смотрит так, словно, я самая желанная женщина в его жизни. Первая прерываю это видео любовного сериала, еще одна попытка оторваться от него, но крепко держит. Начинаю прикладывать усилия вырваться из кольца его объятий, рычу сквозь зубы, чтоб отпустил. Момент, он расслабляет хватку, прикладываю всю, что есть во мне силу, толкаю. Не ожидая такого напора от меня, покачнулся, споткнувшись о невысокий бортик бассейна, и не удержав равновесия, летит в воду. Смотрю, как в замедленной съемке кино, с ужасом понимаю свою вину.
Склоняюсь над краем, протягиваю ему руку, чтоб помочь выбраться. Он долго не думает, берет мою ладонь, и дергает на себя. Момент истины — мы вместе в голубой лагуне.
Испуг поглощает меня, как те самые волны, что секунд пять назад, накрывали мою макушку, когда ушла под воду. Я не умею плавать, хотя на море родители пытались меня учить. Барахтаюсь — то уходя под воду, то всплывая. Пищу спасите, голос от испуга потерялся в глубинах связок. Хисин подхватывает за талию, плывет к той части бассейна, где неглубоко и выход в виде широкой лестницы плавно заползающей на поверхность зала. Выбираемся на сушу, вода, стекающая с нас, оставляет под нами лужи, на кафельном полу. Мой наряд липнет к телу, как вторая кожа, становиться стыдно, все пялятся, кто-то включил видеосъемку. Хисин снимает с себя пиджак, накрывая им мои плечи, берет за руку, ведет на выход, указывает пальцем на оператора, тот сразу выключает камеру.
Вытаскивает из кармана мокрых штанин телефон с эмблемой надкусаного яблока, стряхнув с него капли, ищет контакт, звонит кому-то, рассказывая про инцидент. Просит отвезти Джен домой.
Выходим на улицу, он говорит охране вызвать такси. Машина подъезжает спустя минут пять, а я уже трясусь, озябла от мокрой одежды, и напавшего, так не вовремя, прохладного ветерка. В салоне автомобиля немного согреваюсь, и спохватившись, прошу Кирилла сообщить Андрею, куда я пропала.
8 глава
Приезжаю в поместье, которое находится примерно в 30 км от города, в лесном массиве. Отец когда-то выкупил почти разрушенную усадьбу знаменитого в 18 веке помещика, отреставрировал, что-то пришлось перестроить с нуля, но итог — шикарное здание радовало глаз, и вызывало чувство гордости. Мое детство прошло тут.
Вокруг могучий сосновый бор, уходящий к озеру. Я еще не встречал другого такого хвойного леса настолько поражающего своей красотой. Не далеко есть небольшой частный сектор, в основном жители пользуются домами как дачами для отдыха, так что тут тишь и благодать. В холле на диване сижу в ожидании приезда друга, на кухне суетится, и колдует над ужином бабуля и ее помощница-кухарка Соня. Мансур не заставляет долго ждать, когда мы заходим в кабинет я прямиком направляюсь к бару. Наливаю нам по бокалу Джека, добавляю пару кусков льда, один протягивая другу второй оставляя себе. Усаживаюсь за стол, а он, напротив, в кресло. Рассказываю, что меня мучает и терзает, а вернее кто.
Он долго на меня смотрит, ничего не говоря. Потом поднимается из кресла, садится на край моего стола, скрещивает ноги, говорит:
— Приятель, сделай уже это наконец, черт бы тебя побрал.
— Ты о чем? — спрашиваю я, не отрывая своих пальцев от стекла, делая глоток, щурясь, так как горло обжигает напиток.
— Ты себя со стороны видел? Тебе просто надой пойти и покончить со всем этим.
— Нефтяник, какого хрена? Что ты хочешь сказать? — Возмущаюсь его загадочным предложениям.
А он опять за свое.
— Тебе надо переспать с ней и успокоиться! Если чувствуешь, что она к тебе испытывает те же чувства. Силой брать не вздумай, я первый, кто намылит сине-желтыми чернилами милую мордаху твою. Только объясни, не пойму, зачем жениться собрался, если еще не нагулялся. Знай одну из истин — обиженная невеста страшнее заклятого врага.
— У меня с невестой все в порядке. Жениться не передумал. Шоколадка меня бесит, раздражает, выносит мозг. Не могу позволить одурачить друга.
Он всплескивает руками.
— Брат, значит, уже прозвище дал, уверин тут что-то другое, если такие сильные чувства, боюсь, что ты попал с этой девчонкой.
— Какие чувства Мансур, ты не понимаешь о чем говоришь, я готов был убить за ее выходки. А то, что возбуждаюсь на нее так не импотент, красивые девушки всегда привлекали, тебе то не знать. — Усмехаюсь, разводя руки по сторонам в жесте удивления.
— Тогда мой совет один, переспи и докажи Андрюхе, что его девушка самозванка. Понимаю это жестоко, но думаю, по-другому ты его не переубедишь. Может даже таким способом еще больше разозлишь. Но чутье мне говорит, что не все так просто в клетке за реберными прутьями, где прячешь свой прибор для чувств!