Чтение онлайн

— И вообще, Димон, — задумчиво протянул Серега, обращаясь к своему другу. — Я удивлен! Второй раз увидеть тебя с одной и той же представительницей прекрасного пола! И причем, не с сестрой!

— Стеглов, — злобно прорычал Дмитрий Николаевич. Слишком злобно. Серега даже в лице сменился, а по моему телу прокатился холодок. — Ты заигрался. Договоришься сейчас.

— Ладно, друг, остынь, — примирительно ответил реаниматолог, и дальше я дожевывала вкусный бутерброд с красной икрой, взятый, видимо, с праздничного стола, уже в полной тишине, нарушаемой лишь ревом двигателя.

Что такого сказал Серега? Почему-то в памяти всплыла детская кроватка и столик для пеленания во второй комнате химика, но я постаралась как можно скорее отогнать от себя эти мысли. Я твердо себя убедила, это — не мое дело. И нечего лезть в его жизнь. Я и так в последнее время «вся в Лебедеве»…

Вызов оказался далеко не праздничным. Инфаркт у дедушки. Повторный. Мы сняли кардиограмму и приняли решение срочно его госпитализировать. Его жена, маленькая старушечка, одетая в потрепанную каракулевую шубу поверх нарядного платья, ехала в машине, держа за руку своего мужа. В ее глазах было столько чувств: сострадание, беспокойство… И такой особенный страх — страх перед неизведанным. Казалось, она готова занять его место, лишь бы ее супругу стало лучше. Лишь бы все было хорошо. Вот тебе и праздник…

После того, как дедушку передали кардиологу и оформили в больничке, на связь с нами вышла диспетчерская: мужчина, тридцать лет, без сознания. Сразу отправившись на вызов, Стеглов, как всегда сидевший передо мной, неожиданно схватил теплой рукой мою ладонь и тихо, так чтобы не было слышно в кабине водителя, проговорил:

— Не думай, а то свихнешься в первую же неделю.

— Да я и не… Так заметно, да?

— Угу, — кивнул Серега, все еще держа мою руку. — Ему сейчас помогут, — сказал он, имея в виду того дедушку. — Полежит, полечится и домой, коротать с супругой свой век… Он жив — это главное. Знаешь, скольких я потерял, работая врачом?

Я промолчала, потому что даже не знала, что можно ответить на это. Тот факт, что люди… Живые люди могут и умереть на твоих руках, посетил мою голову только сейчас. И мне стало по-настоящему страшно. Причем, страшно не за себя. А страшно, что человеческая жизнь может целиком и полностью зависеть от тебя.

— Я перестал считать после двадцати двух. Понял, что не могу больше пропускать все эти смерти через себя. Мы циничны, но только так нам удается сохранить хладнокровие в сложной ситуации. Мы должны работать. Если мы не поможем — никто не поможет.

Я только молча кивнула, решив, что цинизм — не самая большая цена, которую можно отдать в обмен на возможность спасать людям жизни.

— А почему на этот вызов отправили не кардиологическую бригаду? — задала я тот вопрос, который возник у меня, когда я услышала, что на вызове инфаркт.

— Заняты другие бригады, — пояснил Стеглов. — А мы были свободны, вот и послали нас.

На следующем вызове нас встретила подвыпившая девушка, которая сообщила, что ее муж очнулся от обморока и сейчас заперся в туалете, пригрозив, что зарежет ее.

— Дураков зови, — негромко сказал Серега Дмитрию Николаевичу и тот, достав здоровенный спутниковый телефон, стал набирать номер.

— Дураков? — переспросила я, пока жена «больного» объясняла причину вызова врачу.

— Психиатрическую бригаду, — пояснил Лебедев, а затем заговорил громче, когда ему ответили диспетчеры. — Да. Сто девятая. Психиатров и полицию, пациент агрессивен.

Удивительно, но Лебедеву и Стеглову удалось с помощью одних только уговоров заставить выйти мужчину из туалета и он, шатаясь из стороны в сторону и промокший от пота, словно мышь, дошел до кровати. А уже там, свалившись на нее, моментально отключился вновь.

— Просыпаемся! Просыпаемся! — громко воскликнул Серега, ударяя мужчину по щекам. Тот вяло, я бы даже сказала, лениво на это отреагировал, но глаза открывать не стал. Это не обморок. Мужик обдолбался! — Какие вещества принимали? Рассказываем!

В другом конце комнаты причитала жена, то и дело, срываясь на слезы. И она, судя по раздраженному лицу Лебедева, страшно мешала им.

— Димон, — негромко позвал меня химик. — Уведи ее, поговори с ней, займи чем-нибудь.

Кивнув в ответ и собрав остатки своей уверенности, я нагло взяла из рук своего преподавателя папку с бланками, а затем, подхватив под локоть женщину, увела ее на кухню. Там я начала задавать ей элементарные вопросы, просила назвать фамилию, имя, отчество ее мужа, дату рождения, номер полиса… И заняла ее ровно до того момента, как приехали те самые «дураки». Передав им вызов, мы покинули квартиру.

— Ну, вот и все, — подытожил Стеглов, выходя из подъезда. Химик достал из кармана сигареты и закурил, а Пятачок сказал, что можно возвращаться «домой» (на станцию), потому как вызовов пока больше не поступало.

— Вот, возьмите, — протянула я папку Лебедеву. Он опустил на меня хитрый взгляд и медленно забрал папку.

— Молодец, не растерялась, — похвалил меня химик.

— Болтать — не жизни спасать, — пожала я плечами в ответ.

— По-разному бывает, — задумчиво протянул химик, затянувшись.

По дороге «домой», нас все-таки развернула диспетчерская. Мужчина, сорок три года. Задыхается. Плохо. Все другие бригады заняты. Видимо, в Новый Год у скорой аншлаг…

Но, приехав на место вызова, нам никто так и не открыл. Пришлось побеспокоить соседей, чтобы убедиться, что дверь, в которую мы звонили и стучали, является именно той, что нам нужна. Испуганные соседи, уже вовсю начавшие празднование, признались, что в этой квартире уже давно никто не появлялся. В итоге диспетчерской было сообщено, что на вызов мы приехали, а дверь никто не открыл. Свет, кстати, в этой квартире не горел.

— Иногда и с адресом ошибаются, такое тоже бывает, — объяснил мне Серега. И на этот раз мы благополучно добрались до станции.

Правда радость эта была недолгой. Я только успела зайти внутрь, следуя за Лебедевым.

— Реаниматологи на вызов.

Было странно ехать на окраину города с «люстрой» по пустым предновогодним дорогам, но Пятачок заверил, что это необходимо, потому что идиотов, которые в нетрезвом состоянии катаются по дорогам, море!

Место вызова было видно издалека. По густому черному дыму, поднимающемуся из двухэтажного коттеджа из-за огороженного высоким забором участка. Служба спасения, пожарные, полиция и мы, скорая, — все в сборе. Пока тушили огонь, я старалась наблюдать за процессом, но не мешаться остальным, вспомнив, как на той автоаварии меня толкнул врач, когда я преградила ему дорогу.

— Нет, не нужно, нас хватит, — услышала я голос Сереги, когда вылезала следом за химиком из машины.

— Сюда, давай! — служба спасения аккуратно переложила молодую женщину, одетую в мешковатое пальто с носилок на кушетку. Девушка вела себя как-то странно, она сипло стонала и пыталась схватить за руки каждого, кто находился рядом с ней.

— Ка-тя! — взревел мужской голос. — Господи! Катя!

Взволнованный мужчина, одетый в дорогое пальто, выбежал из машины и направился к нам, на ходу всплескивая руками.