Чтение онлайн

— Живой, — показал пальцем на лежащего, которого откачал Серега. — Ну вот! А ты говоришь, болтать — не жизни спасать!

Я улыбнулась, глядя, как Дмитрий Николаевич достает из полупустой пачки очередную сигарету и прикуривает. Когда он выдохнул дым, задрав обросший подбородок вверх, от моего взгляда не укрылось, с какой невероятной усталостью закрылись его глаза. А потом он, опустив голову, лукаво взглянул на меня и проговорил:

— Это мой двенадцатый!

— Вы приняли двенадцать родов?! — помолчав несколько секунд, спросила я, поняв, что именно он имел в виду.

— М-м, — утвердительно промычал химик. — А у тебя — первый.

Я усмехнулась, а затем, запустив руки в волосы, тяжело вздохнула, чувствуя, как наполняются усталостью ноги. Кажется, сейчас я сяду в машину и отключусь…

Редкий снежок падал с неба, едва долетая до промерзлой земли. Я ежилась от холода, потому что так и выбежала в рубашке, оставив куртку в машине. И внезапно химик сгреб меня в охапку рукой и прижал к себе, потрепав по плечу. А потом, зажав во рту сигарету, усмехнулся:

— Такого Нового Года у тебя еще не было!

========== Глава 10. О разговорчивой родительнице и отвратительных сплетнях. ==========

— Димон! Просыпаемся! — грубый голос химика, раздавшийся прямо возле моего уха, заставил меня вздрогнуть, открыть глаза и оглядеться. Черная потрепанная обивка сидений, небольшая подушка под головой с эмблемой «Форда»… Я что, в машине Дмитрия Николаевича?

— Что… — голос сипит после тяжелого ночного дежурства, а в голове с трудом выстраиваются воспоминания: после сдачи роженицы и ребенка акушерам, мы повезли реанимированного пациента в больницу, и по дороге я отключилась. — Давно смена закончилась?

— Давно, после пожара было еще два вызова, но мы тебя не стали будить. Два поддатых «подарочка», — Лебедев выглядел уставшим, но при этом довольным. — Крепко ты спишь! Не помнишь, как в машину ко мне залезала? — почему-то его усмешка, последовавшая после вопроса, показалась мне немного подозрительной и не очень-то приятной.

— Нет, но рискну предположить, что у вас богатый опыт транспортировки обмякших тел, — огрызнулась я.

— Очень богатый! Отоспалась?

— Да, — немного приврала я. — Мы к «бомжатне» вашей приехали?

— Нет, ремонт там начали перед праздником, теперь нельзя туда, — ответил химик. — Садись и слушай сюда, Дмитриева…

Я выпрямляюсь, запустив руки в спутавшиеся волосы и, взглянув в лицо Лебедева, повернувшегося ко мне, снова замечаю этот шрам на скуле. Отличным дополнением к нему стали полопавшиеся сосуды в глазах. От бурно отмечавшего праздник гражданина его теперь отличает только кристальная трезвость во взгляде. Не удивлюсь даже, что он сам вздремнул в машине, откинувшись на сиденье. По крайней мере, взъерошенные черные волосы говорили именно об этом.

— Мы в эту ночь опять дежурим, — сказал химик. — И в следующую тоже, причем у нас будут сутки.

— Я думала, у вас условия по полсуток? — недоверчиво вставляю я.

— Да, это так, — не стал отрицать химик. — Коллега попросил поменяться сменами. Мы не были против, да и начальство разрешило, поэтому сейчас отрабатываем три смены подряд, а потом гуляем до конца праздников. Хоть отосплюсь немного, — Лебедев сомкнул два пальца на переносице, устало зажмурившись. — Послушай моего совета, Дмитриева, на эти дежурства не приезжай…

— Но…

— Не перебивай меня, — он спокойно пресек мою попытку возмутиться. — Я уже понял, что ты не из пугливых. Черт, да что там, тебя не разбудил даже пьяный вой бомжа!

— А вы в хорошем расположении духа, — успеваю вставить я. — Рады, что избавитесь от меня на три дня?

— Сказал же, не перебивай! — нахмурился химик, злобно сверкнув глазами. Поразительно, его настроение меняется, будто по щелчку пальцев! — Я просто рад, что сейчас не придется идти в ваш лицей, разбирать задачки с глупыми ученицами и терпеть выходки вашей классной…

— Поверьте, это взаимно!

— Чудно! Эти три дня будешь заниматься усиленно дома, — приказным тоном ответил он. — Через две недели после ваших каникул — олимпиада, в которую я тебя запихну. Материал вышлю тебе сегодня по почте. Адрес мне скинь смс-кой. А через пять дней, после дежурств, в школу приходи, заниматься будем.

— Почему через пять? — я уже успела подсчитать, что он отработает на скорой до третьего января.

— Потому что я тоже человек и мне периодически надо спать! — вспылил химик.

— Никогда бы не поверила, — пробурчала под нос я. — А потом вы меня будете с собой брать? Или начнете динамить?

— У нас сделка, ты сама говорила, — серьезно заметил химик. — Я все сказал, если ты информацию уяснила, то проваливай, давай, из машины.

Привыкшая к не самой вежливой манере общения Лебедева, я открываю дверцу и понимаю, что он привез меня к дому моего брата. Откуда он узнал адрес, интересно? Хотя, он ведь знаком с Машей. Наверно, у нее и спросил.

— Дмитриева, стой, — Дмитрий Николаевич вальяжно поманил меня к себе, опустив стекло со своей стороны. Я, облокотившись ладонью о крышу машины, подалась вперед.

— Что? Забыли пару оскорблений в компенсацию за будущие дежурства?

— Ага, конечно! — ничуть не обидевшись, ответил химик. — Откуда про гипоксию плода знаешь? И про дыхание перед потугами? Присутствовала на родах? — Лебедев чуть склонил голову набок, пытаясь угадать, откуда простой школьнице известно столько о родовом процессе. Наклонившись так, чтобы наши лица оказались на одном уровне, с удовольствием замечаю, как расширились его зрачки, а рот приоткрылся от неожиданности.

— Телевизора много смотрю! — почти прошептала я, нахально подмигнув. И, резко развернувшись, заторопилась к подъезду, под громогласный аккомпанемент моего разбушевавшегося сердца. Дмитрий Николаевич из тех людей, которых можно с легкостью назвать злопамятными, и я уверена, что эта выходка просто так мне с рук не сойдет, но, черт возьми, какое бы наказание меня не ждало за эту фамильярность, оно того стоит! Перед глазами так и застыла его удивленная полуулыбка.

***

В глубине души я понимала, химик был прав. Отпроситься на несколько ночей подряд означало бы для меня навсегда погрязнуть в родительских подозрениях. Так что, последовав его совету, я с успехом играла в примерную дочь все пять праздничных дней. Я улыбалась на семейных трапезах, решала олимпиадные задания по утрам, изредка спрашивая у мамы или у папы помощи, чтобы лишний раз показать, что мне действительно все еще нужны дополнительные занятия. А по вечерам мы с мамой проводили пару часов вместе на кухне, готовя к ужину какое-нибудь изысканное блюдо. Жаль только, что отец не всегда являлся к ужину. Но мама с пониманием относилась к издержкам профессии главного врача. И даже призналась мне, что папу скоро могут повысить, и тогда на его место будет претендовать, скорее всего, мама. Меня эта мысль немного удивила, но не более. Мне давно стало понятно, что именно в нашей семье по настоящему ценится…